Сказания Меекханского пограничья. Каждая мертвая мечта

А те, кто слушал невнимательно, порой теряли положение и привилегии, а иной раз и жизнь.

У Суки тоже была хорошая память, потому что она лишь склонилась еще ниже – кажется, ниже, чем когда здоровалась.

– Понимаю, ваше величество.

– А если уж мы о войне на востоке…

Крыса почти скорчился, когда тяжелый взгляд императора остановился на нем. Словно на грудь наехала груженная камнями телега.

– Мой лучший командир кавалерии, генерал Генно Ласкольник – ты ведь слышал о нем, верно? Нет, не отвечай. Несколько лет назад я позволил ему поразвлечься в игры Крысиной Норы – кстати, именно ему в голову пришла идея послать верданно через горы.

Глава 3

Торин заржал и пошел боком, отказываясь слушаться. Прижал уши к черепу, а голову – к широкой груди, уперся и замер. Конец. Хочешь – слезай и сама туда иди.

Кха-дар подъехал к ним на кобылке в яблоках, наклонился в седле и похлопал жеребца по шее.

– Ну, все хорошо, хорошо.

Скакун вздрогнул, набрал воздуха, заржал, но успокоился. Кайлеан видела уже множество раз, как Ласкольник овладевает сознанием лошадей, как одним жестом устанавливает с ними связь, сплетение которой у хорошего всадника занимало порой полжизни. Генерал вынул из рукава льняной платок, вытер лоб и затылок.

– Дрянная жара. Постоянно кажется, что сидишь в сауне. – Он указал намокшим платком на долину перед городом. – На этом поле погибло немало коней.

– Что? Духи? – Бердеф не передавал ей никаких образов. С ее точки зрения, эта местность не отличалась от остальных. Где-то в стороне мелькнул дух небольшого, похожего на ласку создания, некоторые камни и куски дерева подрагивали и, казалось, меняли цвет.

Ничего необычного.

– Нет, Кайлеан. Кровь, говно, насыщенный болью и страхом пот. Вонь разложения. Это остается в воздухе и земле. Висит тут. А здесь было чрезвычайно скверно.

Она не оглядывалась на город в полумиле отсюда. Помве все еще трясло от ужаса, и там достаточно было иметь непривычные по цвету волосы, например по-меекхански светлые, как у нее, чтобы любой пьяный от страха болван начал орать, что ты – шпион Кровавого Кахелле, и, прежде чем успеешь показать бумагу, обезумевшая толпа стянет тебя с коня и разорвет на куски. Потому-то они объехали город.