Мир, который ее принял

Суть игры: сделать пять-шесть глубоких вдохов-выдохов, на последнем выдохнуть так, чтоб осталось только легкие выплюнуть, затем прижаться к стене, а напарник должен сдавить твое горло какой-нибудь тряпкой, да покрепче. После чего твое тело становится ватным, сознание тускнеет, следует легкое головокружение, хочется спать, и самое главное – наступает полное безразличие. Так и в ту ночь, оказавшись под лавиной, мы с каждым часом все послушнее принимали свою участь.

Сейчас я понимаю, что это проявление слабости спасло наши жизни.

Если бы хоть кто-нибудь из нас начал бороться, попробовал выползти из палатки и начать предпринимать отчаянные шаги по спасению, мы, как жалкая горстка соплей, растеклись бы по склону и погибли поодиночке.

Спустя пять часов я могла думать только о том крохе, который оказался с нами. Один вопрос: «Почему она здесь?»

Спустя некоторое время у Дашки случилась истерика, она пыталась выбраться из палатки, горько плача, что-то несла в бреду. Для нее это путешествие должно было стать красивым воспоминанием перед длительными декретными днями.

Пытаюсь ее успокоить, прижимаю к земле. Честно, хочется врезать и сказать:

– Раньше нужно было думать, а не строить сейчас из себя жертву обстоятельств!

Придя в себя от слез, она все же открывает секрет, нет, не в оправдание, наоборот:

– Знаешь, я оказалась здесь от полного отчаяния: отец ребенка узнал о малыше перед тем, как я отправилась сюда, попросил сделать аборт. Ему я с ребенком не нужна. Не знаю, как мне жить с этим.

Меня посещали самые страшные мысли, по возвращении я собиралась пойти на этот страшный шаг и избавиться от малыша, но сейчас я чувствую всем сердцем, что он должен жить. Это из-за меня на нас обрушилась буря, это мое наказание.

Самое паршивое, в тот момент казалось, что мы с Дашей одни в палатке, так как две наши соседки забились, как серые мыши, и затихли, были напуганы, и им было плевать, у кого какое бремя, они думали только о себе. Уверена, если бы в тот момент прилетел вертолет и в нем было только одно место, они покалечили бы друг друга, чтоб оказаться на борту, никто из них не подумал бы о матери со чадом.

Снова крик из палатки Марго:

– Вы живы?

– Да! Живы! – кричим в ответ.

– Мы начинаем выбираться. Буря стихла. Надо валить! – приказывает Марго.

Понимаем – это наш шанс. Мы начинаем что есть мочи раскачивать собой гору снега, завалившую палатку. Я командую: «Раз-два, раз-два, влево-вправо».