Простые слова

Я продолжаю сидеть на полу, ощущая себя до невозможности никчёмной и одинокой. – Почему ему вы верите, а мне нет? Чем он лучше меня?

– Не говори ерунды, Нана, – фыркает мать, не отвлекаясь от уборки. – Посудомойку загрузи и можешь быть свободна.

– Мама, пожалуйста! – Слёз становится чересчур много. Они бесстыдно стекают по щекам и раздирают горло. Разве я прошу невозможного? Просто поговорить со мной…

– Нана, у меня всего две руки! – Мама отказывается меня понимать. Не слышит. Не замечает. – Мне нужна помощь! Неужели так сложно собрать посуду со стола?

– Несложно! – огрызаюсь в ответ и бегу на кухню.

Тарелки, бокалы, ножи и вилки с грохотом летят в посудомойку, а я, ничего не различая вокруг, – в свою комнату, точнее, в ванную, к которой на втором этаже есть доступ только через мою спальню. Маленький укромный уголок, в котором я могу спрятаться от всего мира. Включаю воду и робко смотрю на своё отражение в зеркале над раковиной. Карие глазки-бусинки, всегда озорные и жизнерадостные, сейчас красные и опухшие, маленький, чуть вздёрнутый носик теперь всё сильнее напоминает бесформенную картошку, а пострадавшая щека предательски алеет, не позволяя забыть об унизительной пощёчине.

Я похожа на чучело, не иначе! В дрожащие ладони набираю ледяной воды и умываюсь. Пальцы немеют от холода, но я снова и снова пытаюсь стереть с лица следы чудовищного вечера. Только всё напрасно. Эта грязь гораздо глубже – водой её не отмоешь!

В какой-то момент ощущаю на себе посторонний взгляд. Я больше в своём убежище не одна! Резко выключаю воду и через зеркальное отражение замечаю мать.

Не решаясь подойти, она стоит у порога и задумчиво за мной наблюдает.

– Ты хотела мне что-то рассказать, Нана, – произносит несмело. Неужели она вспомнила, что я её дочь?!

– Уже неважно, – хриплю в ответ, одеревенелыми от холодной воды пальцами прикасаясь к щеке.

– Не сердись на отца, – просит мама и подходит ближе. Она всё так же неотрывно смотрит на меня и осторожно проводит ладонью вдоль моей руки. И снова глаза наполняются слезами, а в душе робко проклёвывается надежда, что меня всё-таки любят.

Правда, хрупкому ростку так и не суждено окрепнуть.

– Нана, ты сама виновата, – шепчет мать. Её слова проходятся по сердцу очередной пощёчиной. – Вспомни правила, дочь! Любое опоздание или замечание в дневнике чреваты наказанием! Ну а прогулы – это табу, Марьяна! На какую реакцию отца ты рассчитывала?

– Вчера я сказала, что Сава пропускает уроки, – закипаю с новой силой.