Простые слова

– Ну а чё, я неправ? – закипает парень. – Федьку в роддоме забыли, меня едва откачали, когда мать перепутала детскую бутылочку со своим пойлом, а ты домашний.

– Рыжий, какой я тебе домашний? – Скидываю ладонь друга и вскакиваю как ужаленный. Это вечное напоминание, что нюхал нормальную жизнь, бесит до чёртиков. – Как и вы, я никому не нужен! Или думаешь, этой лощёной роже, что директрисе лыбилась сегодня во все свои тридцать два, нужен? Ага, очнись, Костян! Таких, как мы, берут для своей выгоды. А иначе зачем? Да и мне на кой чёрт папочка и мамочка, когда до свободы рукой подать?

– Так и скажи директрисе! Немаленький! Право голоса имеешь! – Федька смотрит на меня с жалостью.

– Право? – угрюмо уточняю, упираясь лбом в холодную стену.

– Да не спеши, Ветер! – Рыжий грузно поднимается и, потирая затылок, топчется на месте.

– Все они нормальные, пока нас к себе не забрали, – сплёвывает Федя. – А как дверь закроется, так и узнаешь, что никто за человека тебя не считал и считать не собирается.

– Я этого мужика по телевизору видел, – пытается объяснить Рыжий. – Ну помнишь, про завод сюжет показывали, куда на практику ходили.

– И чё? – ухмыляется парень. – Думаешь, раз по тв засветился…

– Может, и нормальный, – обрываю Федю на полуслове.

– Я же говорил! – На веснушчатом лице Костика расползается довольная улыбка.

– Ветер, ты чё согласился? – Федя морщится, как от гнилой картошки.

– Согласился! – выдыхаю свой приговор. – Ольга права, мне в универ поступать. Вот пусть новенький папочка и позаботится об этом!

Глава 2. Интересный экземпляр

Марьяна.

Наши дни.

– Пап, высади на перекрёстке! – Отстёгиваю ремень безопасности и в предвкушении скорой встречи с подругой придвигаюсь ближе к двери.

– Марьяна, до лицея почти два квартала! Пристегнись обратно! – не отвлекаясь от дороги, поучительным тоном произносит отец. – Да и погода нелётная! Опоздаешь!

– Не переживай, папуль, – Ёрзаю на месте, сгорая от нетерпения. – Мы со Златой дворами быстрее добежим, чем ты по пробкам проедешь. Ну, пожалуйста!

– Ладно, – Решает уступить и даже улыбается мне в зеркале заднего вида.