Причина остаться

Пожелав доброй ночи мистеру Хейзу – «закрывай скорее дверь, москиты налетят!» – я вошла в дом. Он встретил меня мрачной тишиной.

Несмотря на то что я вымоталась и уснула, едва успев принять душ и расстелить постель, уже через несколько часов меня разбудили оглушительные раскаты грома. В узких окнах на потолке мансарды то и дело мелькали вспышки молний, разрезающих черное небо; дождь бил в стекла сплошной стеной. Как оказалось, крыша, несмотря на многочисленные заплатки, не была отремонтирована на совесть, прямо возле кровати с потолка капала вода, и поэтому уже натекла большая лужа.

После уборки днем я отнесла тряпку и швабру в ванную, но тут нужна была как минимум пара ведер. В комнате пахло деревом, сыростью и, несмотря на все мои попытки очистить каждый угол, пылью. С трудом отогнав последние остатки сна, я откинула одеяло, поежилась от холода и на цыпочках прошла к двери.

В доме было тихо, но внизу горел свет: мистер Хейз предупредил меня не выключать лампу в коридоре. Я осторожно спустилась по шаткой лесенке на второй этаж, а потом, скрипя половицами, на первый и быстро прошмыгнула мимо спальни старика, из-за которой доносился громкий храп.

К счастью, из кухни на паркет коридора тоже падала тонкая полоска света – не пришлось искать в темноте выключатель. Я тихонько приоткрыла дверь, стараясь не шуметь, и вздрогнула от неожиданности, увидев, что за столом сидит Аксель. Перед ним стояла бутылка спиртного. Какого именно, я не разобрала, потому что этикетка отсутствовала, но, судя по прозрачному цвету содержимого, это было нечто крепкое.

– Здесь нет ничего ценного, – глухо произнес он.

Не без легкого злорадства я заметила, что под правым глазом Акселя алела свежая ссадина. Волосы были растрепанными, но сухими – значит, он вернулся домой до того, как начался ливень. Я почувствовала, как его взгляд скользнул от моего лица ниже, к футболке, задержался на уровне груди, а затем пробежался по открытому животу и моим хлопковым пижамным штанам. Что-то странное мелькнуло в его глазах, и я щелкнула языком, чтобы заставить его перевести внимание и посмотреть мне в глаза.

– Я ничего не собиралась красть. Крыша протекает, мне нужно ведро.

– Будет еще хуже. Другую комнату мы тебе не дадим.

– Справлюсь как-нибудь, – сказала я и, прошагав мимо него, распахнула дверь кладовой, где должно было быть ведро.

– Давай начистоту, – бросил он мне в спину: – Мой отец болен и не вполне отдает себе отчет в том, что делает.