Причина остаться

Я решила, что даже к лучшему, если день будет занят так, чтобы ни о чем не думать и к вечеру устать настолько, чтобы сразу отключиться.

– Там посмотрим, – наконец сказал он. – Помоги-ка мне подняться.

Я подала ему руку. Мистер Хейз стиснул зубы, вставая со стула, – судя по всему, это движение причиняло ему боль. Глаза его судорожно вращались в глазницах, и, не привыкнув к этому, я избегала смотреть ему в лицо. Он взял трость и вполне уверенно выпрямился, хотя его тело то и дело непроизвольно подергивалось.

– Через два часа я иду спать, так что не топай у себя, – сказал он в качестве напутствия перед сном.

Оно показалось мне странным: нас разделял целый пустой этаж, да и дом был таким большим, что вряд ли можно было что-то услышать, но я только вежливо улыбнулась в ответ.

– Вам нужно принять лекарство, – напомнила я.

– Без тебя знаю, – беззлобно огрызнулся он.

Манера общения мистера Хейза могла показаться слегка грубоватой, но я не видела в ней попытки задеть меня, скорее старческое напоминание «я мудрее».

Должно быть, болезнь давалась ему нелегко, и это желание почувствовать себя главным я вполне могла понять и принять.

Вместо того чтобы занять свое привычное место в гостиной, он заковылял к двери на улицу. Там мистер Хейз уселся в кресло-качалку и, тяжело вздохнув, уставился вдаль, не обращая на меня внимания. Я вышла за ним следом и отправилась кормить кроликов. Акселя в загоне для лошадей не было, так что я скорее из вредности подошла и погладила гриву гнедой кобылы.

Она уткнулась в мою ладонь мокрым носом, явно требуя угощения.

– Красавица, – сказала я, гадая, какое у нее имя.

Справившись со своей задачей – не без гордости за себя, потому что делала это впервые и вполне уверенно, хотя и не могла сдержаться, чтобы не потискать кроликов, – я вернулась к дому.

Солнце уже село, но воздух все еще был теплым, душным, наполненным ароматами леса и земли. Со стороны реки доносилось стрекотание цикад, а из соседнего дома – шум телевизора и приглушенные голоса.

Я рассчитала, какое из окон, выходящих во двор, принадлежит комнате Акселя. Свет в нем не горел, и вообще весь дом казался темным, мрачным и нежилым. Может быть, у меня получится сделать его чуть более уютным.

Я решила, что в первую же поездку в город куплю краску и займусь реставрацией ставен. И что сделаю все возможное, чтобы у Хейзов – особенно младшего – не было ни единого повода ко мне придраться.