Чужое лицо Таис. Три части

Ее лицо, окутанное туманом, грустное и такое родное, манило меня, но я не могла к ней приблизиться, а только слышала в голове то, что она говорила:

– Девочка, моя любимая… Ты в опасности… Тебе непременно надо вспомнить, как звали куклу из вашей игры с Алексеем, в детстве вы играли в дочки-матери… Вспомни, прошу тебя…

И снова полилась тихая музыка, и мамин голос напевал непонятные слова, а ее фигура удалялась вместе с исчезающим туманом…

Сердце мое выпрыгивало из груди, и рыдания сотрясали меня от невыразимой тоски по родителям…

– Любимая, не плачь, что опять тебе приснилось? – Леша утром прижимал меня к себе и успокаивал, плачущую и еще не отошедшую от сна.

Успокоившись, я рассказала ему ночное видение…

– Я уверен, придет время, и мы все поймем, этому должно быть какое-то объяснение. А сегодня выходной, и мы устроим с тобой пир!

Леша покружил меня по комнате, и мы пошли на кухню, решая, что такого вкусненького приготовить… Весь день Леша веселил меня и вечером торжественно усадил в кресло, предварительно уложив мои непослушные пряди в красивую прическу, как ему это удавалось, не понимаю (но ведь видеть результат его усилий я не могла), и тогда муж вновь предложил нарисовать мой портрет.

– Ты увидишь себя на портрете и успокоишься! – уговаривал меня Леша.

Когда портрет был готов, я с опасением взглянула на холст: на меня смотрела молодая, красивая женщина с синими глазами и волосами цвета светлого льна.

– Ура, это я! Леша, ты самый лучший! Ты гений! Как же я тебя люблю!

Я прыгала и радовалась, как ребенок, а муж смеялся вместе со мной и предложил повесить мой портрет у камина, чтобы я могла его видеть, когда сижу в кресле. Я согласилась. Боже, как же хороша я была на портрете! Не видя себя долгое время, я поразилась переменам в своем облике. Я расцвела, и глаза смотрели спокойно и с любовью, переполняющей меня.

Теперь, узнав почему я не смотрюсь в зеркало, Леша каждое утро причесывал мои длинные волосы и укладывал их, я думаю, он был талантлив во всем, и как художнику ему доставляло это нескрываемое наслаждение. А я? Я просто замирала, как в детстве, от его прикосновений и чувствовала себя самой счастливой женой на свете.

Но все чаще я вспоминала свой сон про холодного и бездушного Алексея.