Новая весна

 – Кстати, у нас еще банька имеется. Пройдемте, я вам ее покажу. Еще небольшой сарайчик. И коровка. Кстати, вам коровка не нужна? Парное молочко очень полезно пожилым людям.

– Сколько вы хотите за нее? – деловито поинтересовался мужчина.

– Коровка молочная, дородная… десять тысяч, – немного засомневавшись, выпалил Слава.

– Дорого, – покачал головой покупатель. – Да и ни к чему она нам. Говорят, парное молоко очень жирное, да и микроорганизмы в нем вредные содержатся. Лучше пить пастеризованное. Магазин здесь есть?

– Конечно, – Слава услужливо открыл перед мужчиной дверь сарая.

 – Пять минут ходьбы, вдоль березовой рощи. Воздух, птички – все как надо.

– Вот и отлично, – заходить внутрь мужчина не стал. Демонстративно зажав рукой нос, он развернулся в обратную сторону.

– Баня, надо полагать, там? – гнусаво поинтересовался он и указал рукой в направлении полуразвалившейся конструкции.

– Отличная банька, – довольно потер руки Славы. – Тепло почти шесть часов держит. Представляете такое? Один раз затопил – и полдня сиди грейся.

Все дело в специальной пропитке, которой обшиты стены. Хотите посмотреть?

– Нет, я вам верю, – даже немного испугался мужчина. – Ветхое у вас все. Сколько ж лет вашему домику?

– Да он еще сто лет простоит и ничего с ним не случится, – сделал обиженный вид Слава. – Все дело в специальной технологии.

– Избавьте меня от подробностей, – досадливо взмахнул рукой покупатель. – Согласен на сто пятьдесят тысяч. Больше не дам.

– Сто восемьдесят плюс корова и куры, – вступил в торг Слава.

– Сто семьдесят за все, – тоном, не терпящим возращений, отрезал мужчина и, схватив жену под локоток, поволок ее к выходу.

– Согласен, – разочарованно протянул ему вслед молодой человек.

Вера не стала провожать неприятную супружескую пару до автомобиля, как это сделал Слава. Она захлопнула за ними калитку и тут же вернулась в дом. Запах дерева, парного молока и чего-то сладкого, до боли знакомого и родного засвербел в носу, прокатился по горлу и легко проник в легкие.

Девушка остро прочувствовала весь его путь. Очередной вдох застрял в горле и вызвал непроизвольный спазм. Глаза вмиг наполнились влагой, но она запретила себе плакать.

Теперь в ее жизни будут совсем другие запахи. Почему-то она была уверена, что городская жизнь пахнет глянцем, совсем свеженьким, только что выпущенным в тираж. Как когда-то пах ее «Космополитен». Потом его странички затерлись, посерели, пропитались домашними ароматами.