Новая весна

Откинув назад тяжелую русую косу, она погладила корову между рогами, присела на корточки и вспомнила о том, что тридцать лет – это еще не конец жизни, а только ее начало. Кажется, так было написано в «Космополитене». Вспомнив про толстый журнал в яркой многоцветной обложке, Вера улыбнулась. Никогда бы не подумала, что ее заинтересует подобное чтиво, оказавшееся у нее случайно и совершенно дико смотревшееся на фоне потрепанных, но от этого не менее благородных произведений классиков. Первое время она даже стыдилась этого несоответствия и убирала журнал подальше от укоризненных взглядов признанных гениев русской литературы.

– Конечно, это у них там, тридцатник – это самый расцвет, а у нас женщина в таком возрасте чуть ли ни старухой считается, – вслух проворчала она.

– Верунчик, выручи еще разочек, а? – продолжал стенать дядя Коля с улицы. – Ты ж знаешь. Я только до пенсии.

Вера только досадливо покачала головой. Кто бы ей одолжил… хотя бы крошечную толику красивой, обеспеченной жизни, про которую пишут в журналах и показывают по телевизору. Она сама жила на одно пособие по инвалидности. Хотя в деревне этого было вполне достаточно. У нее была корова, куры и огород, которые не давали умереть с голоду. Она даже в продуктовый магазин ходила только один раз в месяц, за мукой и крупой. Остальное было свое – домашнее.

Но избавиться от дяди Коли было гораздо сложнее, чем от солнечного лучика. Когда Вера вышла из сарая, он по-прежнему стоял, привалившись грудью на забор, просовывая внутрь заросшую опухшую физиономию.

– Спасу от вас никакого нет, – вздохнула Вера. – Алкаш чертов. Отца моего своим пойлом на тот свет отправил. Теперь и сам туда собираешься?

– Что ты такое говоришь, Верунь! – сделал круглые глаза старик. – Я ж отца твоего любил. Он ведь моим лучшим другом был.

– Собутыльником, а не другом он тебе был, – сказала Вера и погрозила кулаком Дружку, в порыве нежности собравшемуся поставить передние лапы ей на грудь.

– Просто здоровишко у твоего бати совсем слабеньким оказалось, – кажется, в глазах дяди Коли даже блеснула слеза. – Кто ж знал…

– Да куда уж ему до тебя, старого алкаша, – усмехнулась Вера. – Могу только тридцать рублей дать. Больше нету.