Однажды ты пожалеешь

Ничего конкретного не говорили, наверное, стеснялись. Просто сказали:

– Блин, про твоих предков всякое болтают…

– А вы слушайте побольше, – буркнула я, но огорчилась.

Мать, как огня, боится сплетен. Одно время к ней приставал наш учитель труда, хотя уже старпер. Она пожаловалась папе, он с трудовиком разобрался, поддал ему хорошенько, и тот отстал. Но принялся сочинять, что мама сама была не против. Ему не особо поверили, но немного пошептались по углам. Так мама тогда впала в адскую депрессию из-за этих сплетен.

Хотя кто их не боится? Как там у Грибоедова? Злые языки страшнее пистолета. Так оно и есть.

А позже, когда по пути из школы домой я заскочила в магазин, то своими ушами услышала, как тетки в очереди перемывали маме косточки.

– … значит, Дашка не его дочь? И от кого тогда Наташка залетела?

– Да в городе нашла какого-то. Они ж с Маринкой после школы уехали в эти свои институты. А там, сами знаете, как девки гуляют. Вырвутся на свободу и пускаются во все тяжкие. Вот и Наташка нагуляла.

Я по срокам примерно подсчитала – все совпало. А сюда приехала и Ваньке-дурачку навешала лапшу. Городской-то наверняка ее послал. На кой она ему…

Только я вознамерилась встрять и наговорить теткам гадостей, как одна из них ляпнула:

– Да точно! А помните, она ж как раз незадолго до свадьбы таблеток наглоталась, чуть не померла?

Я застыла на месте, оглушенная. Мама глотала таблетки?! Мама хотела умереть?

– Да-да, было, было, – подхватила тетя Валя, продавщица. – Вот поэтому и наглоталась.

Жалко Ваньку. Хороший мужик, непьющий, работящий. Досталась же ему прошмандовка.

– Мой говорит, что Ванька уехал на вахту куда-то. На север, что ли.

– Ну так! От позора, поди, сбежал, бедолага. Кому охота ходить рогоносцем. Она ж и после свадьбы, поди, гуляла. Помните, был же какой-то скандал, что трудовик к ней домогался? Я ещё тогда говорила, что у Наташки этой рыльце в пушку, а мне не верили. Ну вот. В тихом омуте… Бедный Ванька.

– Да-а, жалко мужика. Эта-то быстро утешится.

Я вчера видела на почте, как она глазки строила Тонькиному мужу.

– Вот же срамота… Хорошо, что родители её до такого позора не дожили.

– А самое ужасное, что эта… прости господи… ещё и учительница. Чему такая учительница может детей научить? Да ее на пушечный выстрел нельзя к детям подпускать.

– Вот уж воистину!

За спиной хлопнула дверь, и в магазин ввалилась горстка пацанов. Тетки обернулись на шум и увидели меня, окаменевшую у порога.