Заряд 2098

Нервный зуд заставил её ободрать кожу, повсюду были раны от ногтей. Кровь мелкими каплями оросила все доступные поверхности: складки наряда, голые ноги, туфли, сумку, сиденье сбоку и даже переднюю панель кара. Она даже не замечала, насколько сильно покалечила себя.

На своей половине апартаментов Уна скинула одежду, оставшись только в нижнем белье, прихватила парящий мини-холодильник и спряталась в любимую виртуальную кабину. А, да, надо вызвать мобильную медицинскую капсулу для регенерации кожи рук. Ей нельзя появляться в Обществе с ранами, кричащими о том, что она несчастная, психически неуравновешенная Личность.

А Личность ли? Личность должна быть цельная, твёрдая и гибкая, разумная и волевая. А Уна даже любви не смогла противостоять. Не получилось разглядеть нелюбовь. Бесцельная, бессмысленная борьба. Зато Мен, со свойственной Индивидам обезоруживающей бесцеремонностью, избавил её от необходимости принимать решение. Какая нелепость! Они, люди, стали Высшими Личностями, образовали высокоморальное развитое Общество, а вопросы любви всё равно толкали в пропасть низменных физиологических желаний, глупых определений и навязанных смыслов.

«Знаешь, что, Личность, жаждущая любви, – сказала себе Уна, открывая бутылку зелёного рома, – сейчас мы договоримся. Я хочу утонуть в жалости к себе. Это слабость и безволие. Сегодня я пью, завтра я пью. Послезавтра собрание, и я беру себя в руки».

Она отпила прямо из горла затем взяла бокал со льдом и наполнила его до краёв. Что же включить? Игру или кино с погружением, может, сеанс релаксации? Вместо этого она запустила концерт любимой группы, выбрав место возле сцены.

В таком виде её и застал Сет. Она не дала команду запереть дверь, и он неожиданно вошёл в кабину. Уна стояла – и сама прекрасно видела себя со стороны – в соблазнительном нижнем белье (которым и соблазнять-то некого было), со взъерошенными волосами, безумными глазами и бокалом в окровавленных руках.

– Ты ненормальная! – закричал он, придвигаясь к Уне. – Квен! Тебя видела Квен!

Он на мгновение запнулся и вновь открыл рот:

– Ты понимаешь, что наделала? Понимаешь или нет?! Моя дочь! – он почти плевал ей в лицо. Уна ощутила смутное, далёкое желание, которое, однако, не продержалось и сотую долю секунды.