Восстание гроллов

– Тебе не придется просить меня об этом дважды, – ответила я нарочито весело, а ведь правда, хотелось оторваться и отвлечься, хоть немного от всех этих съедающих меня мыслей. Но Илай по прежнему жил во мне, так же как и восемь месяцев назад и боль отступать не собиралась, хотя Пьетро делал ее терпимой.

Мы долго гуляли по городу, держась за руки. Пьетро стал для меня и другом, и подругой, и братом. Он стал для меня всем. Только в его присутствии я чувствовала себя лучше, словно он исцелял меня. По пути он рассказывал забавные истории и много смеялся, жестикулировал и гримасничал, подбадривал меня.

Я даже смеялась. Мы зашли в кафе, где я до тошноты объелась карамельным мороженным, потом сходили на новую комедию и уставшие поехали домой.

По радио играла отличная песня, Пьетро включил ее на максимальную громкость и начал петь. Он вытянув руки держался за руль и пританцовывал. У него был сильный итальянский акцент, и пел он забавно. Мы так громко выкрикивали слова, что я удивилась как смогла услышать звонок моего мобильника.

Номер не определился.

– Алло, – произнесла я в ожидании, ответа не последовало, лишь глубокая тишина, но в ней было столько энергии, словно между мной и неизвестным абонентом струился электрический ток. От этого мое сердце учащенно забилось, во рту стало сухо и я потерялась в этой самой тишине. Вдруг связь прервалась. Я холодной, липкой ладонью сжимала телефон. Что это было?

– Кто это? – Пьетро взглянул на меня и улыбка тот час сползла с его лица, – Что-то случилось?!

Я покачала головой.

– Номером ошиблись, – голос дрогнул.

Всю оставшуюся дорогу я молчала, лишь изредка выдавливая из себя «Ага» и «Угу», да кивала головой на попытки Пьетро приободрить меня.

Оставив машину в паркинге, мы с Пьетро ждали лифта. Он положил свою ладонь сверху на мою.

– Ты справишься Лила. Мы вместе сделаем это.

Взяв его за руку, я едва заметно улыбнулась. Прикосновения Пьетро вносили некоторый дисбаланс и смятение в мою душу, но одновременно с ними приходило тепло и спокойствие.

Его глаза сверкали, как топазы на фоне смуглой оливковой кожи и черных шелковистых волос. Тепло, согревающее меня, струилось глубоко из его необъятно доброй души.

Джаред увидев нас, даже не поздоровавшись ушел к себе в комнату.

– Да что с ним происходит? – я повернулась к Пьетро.

– Я поговорю с ним, – рука с Пьетро сползла с моей, но я сжала его не отпуская.

– Я не хочу становиться между вами.