Восстание гроллов

– Больше двадцати часов сидя, – фыркнул он, – камера пыток, – завидев симпатичную стюардессу Джей подмигнул ей. Девушка залилась румянцем, – хотя, возможно, я найду себе занятие на это время. Он облизнул нижнюю губу и сел на свое место. Бессонная ночь и день полный неприятных открытий прямо отразились на моем самочувствии. Кажется, я уснула раньше, чем самолет поднялся в воздух.

Маленькое круглое окно покрылось узором из крошечных снежинок. В них искрились золотистые солнечные искорки. Лучи сочились сквозь облачные дюны, подобно иллюминирующим нитям.

– Это жестоко, – нахмурившись сказала я, уловив на нем ее тоскливый взгляд, – нельзя так играть с чувствами людей.

– Я могу сказать тебе тоже самое, – сложив руки на затылке сказал он.

– Я никогда так не делаю, – возмутилась я в ответ. Но Джей, хлестнув меня взглядом, только поднял брови и, кажется, приготовился сказать что-то ну очень колкое, когда Пьетро положил ему на плечо руку.

– Снижаемся. Хотите леденцы?

Мы с Джеем, сверкнув глазами, взяли по конфете и уставились на мониторы. Там появилось улыбчивое лицо бортпроводницы. По лицу брата расползлась кривая похотливая ухмылка.

– Ты животное, – брезгливо сказала.

– Я животное, – самодовольно повторил он.

Не сказав ни слова, я размахнулась и изо всех сил пнула его по ноге.

– Я злопамятное животное, – остерегающе ухмыльнулся Джаред потирая ушибленное место.

* * *

Надпись на нескольких языках гласила: «Добро пожаловать в Сингапур».

– Почему именно Сингапур? – аэропорт впечатлял и размерами, и дизайном. Несмотря на то, что он был заполнен до отказа, ощущение легкости все равно присутствовало.

Этому способствовали светлые тона; много стекла и стали; и полы, выложенные геометричным рисунком.

– Грей никогда ничего не объясняет, но если он отправил тебя сюда – будь уверенна: старик знает, что делает.

– Давай помогу, – Пьетро взял мою сумку.

– Нежно-голубой тебе не к лицу, – Джей язвительно хмыкнул.

– А по-моему он отлично оттеняет мою смуглую кожу, – серьезно ответил Пьетро.

Такси подъехало к двум стеклянным башням. Немного асимметричные, словно прорисованные небрежными мазками, они ослепительно сверкали в последних лучах заходящего солнца.

– Ничего себе! – сказала я, закрывая за собой дверь такси. Пьетро присвистнул.