Жизнь на кончиках пальцев

Передаваемые друг другу тихим шепотком и забываемые сразу же, едва моральным климатом в училище интересовались представители власти.

– Не говорите Мстиславе Борисовне, – балерина выдавила жалкую улыбку. – Она может неправильно понять.

– Да что уж тут понимать? – ухмыльнулся директор. – Все ясно, как белый день! – потрепал девушку по щеке. – Не вздумай разреветься! – вытащил из кармана синий носовой платок и вытер лицо ученицы. – А ну-ка, успокойся!

Девушка, шмыгнув напоследок носом, привычно украсила личико дежурной улыбкой.

Не обременяя себя стуком и испрашиванием разрешения войти, директор толкнул дверь кабинета:

– Вот свободная от занятий ученица, – прошел несколько шагов вперед, считая, что девушка должна следовать за ним. – Можем послать её за Людмилой Марковной. Представим нового ученика и до завтрашнего утра отпустим юношу домой.

– Ты поняла, что должна сделать? – Мстислава подозрительно взглянула на юную балерину, взявшуюся непонятно откуда. Девушка кивнула и услышала очередной приказ: – Выполняй! И быстро!

Милочка не имела представления, зачем она понадобилась Мсте в середине занятий.

Из кабинета доносился голос «старшей подруги» что-то кому-то разъясняющей.

Людмила постучала в дверь, дождалась разрешения войти и переступила порог.

***

Какой прекрасной кажется балерина, когда смотришь на её танец из глубины царской ложи или дальних рядов партера.

Ты не видишь ни толстого слоя грима на лице, ни спрятанных под плотной лайкрой тромбозных вен на ногах, ни припудренных синяков на руке.

Ты пришел в театр, чтобы любоваться танцем! И любуешься. Потому как в гримерку тебя вряд ли допустят, а уж коль скоро такая честь будет оказана – значит, ты истинный фанат балета и уже готов к тому, что танцовщица может оказаться совсем не такой, как в гриме, костюме и на сцене.

От балерины требуется нечто иное, отличное от смазливой мордашки.

***

Людмиле Марковне в этом году исполнилось тридцать два.

Она никогда не была красавицей. О таких говорят: сзади пионерка – спереди пенсионерка.

У Милочки была отвратительная кожа. Юношеские угри, боль и страх каждого подростка, нещадно выдавливаемые в пубертатном периоде, от недостатка коллагена в организме зарубцовывались, оставляя шрамы.