Дриада Ель в Зимней академии

Его волосы были почти одного оттенка с Химерой Ивановной.

– Это Ель Писклявая! Она из нашей группы! – услышала я голос Андры.

Девушка сидела на третьем ряду и помахала мне рукой.

– Я вас запомнила. Ель. Писклявая, – сказала профессорша. – Но сейчас можете занять свое место.

Пожала плечами и прошла туда, где сидела моя подруга. Девушка, как оказалось, специально заняла для меня место.

– Привет, ты опять заблудилась?

Кивнула.

– Ага.

Мы еще немного пошептались, а Химера Ивановна тем временем продолжила лекцию.

– Схема. Гхкхм-гхкхм… Схема корневой системы наперстянки пупырчатой! Рисуем!

Женщина вывела на доске непонятную кракозябрю. От кракозябри отходило несколько усиков, каждая из которого заканчивалась сердечком. В сердечках Химера Ивановна подписывала номерки.

– Нумер один – это остаток стебля….

Андра застонала, уронив голову на руки.

– Какая же она занудная… И это ее сердечки… Извращенная фантазия старой клячи! Чего только ректор в ней нашел? Лучше бы на кого из адепток-старшекурсниц посмотрел!

Со слухом у клячи было все в порядке. Она обернулась молниеносно. Взгляд заметал молнии.

– Кто это сказал?! – визгливо крикнула она. – Я спрашиваю, кто?!

Взгляд Химеры Ивановны метнулся ко мне.

– Ты! – сообщила она, брызгая слюнями, ядовитыми, наверное.

Крючковатый палец вытянулся, приобретая форму гибкой древесной ветви и через всю аудиторию потянулся ко мне, приобретая поистине гигантские масштабы.

– Вам бы с такими способностями себя на корзинки пустить, – посоветовала я. – Цены бы вам не было!

Палец-ветвь до меня не достал, я, обладая магией леса, просто не дала ему это сделать, остановив безумный рост в паре метров от себя и тем самым вызвала недоумение у ботанички, никак не проявив себя для остальных.

– Почему не получается?! – прошипела Химера. – Иди сюда!

– Зачем? – лениво спросила я.

– Это я здесь задаю вопросы!

– Вы здесь орете. Не в вопросительной форме, а в восклицательной. Это немного разные вещи, – спокойно заметила я.

Блондинка перешла на ультразвук.

– Да как ты смеешь?!

– А я с детства не робкого десятка.