Хроники Марионеток. Цель Офицера

Кормили очень вкусно: после пяти дней, проведенных на сухих пайках, ароматная грибная похлебка показалась ей даром богов, а сливовый компот – медовым нектаром.

– Эй, де-шка-красавица! – к ней за стол плюхнулся тот самый пьяный музыкант. Рин мельком взглянула на него и продолжила есть.

– А ты одна тут, да-а? – он достал из кармана трубку и попытался ее набить, рассыпав по столу табак. От едкого запаха Рин тут же чихнула и вежливо попросила:

– Уйди, пожалуйста. Я ем, не видишь?

– Будь здорова! Ну-у, ты одна совсем, я подумал, скучно тебе, – взгляд его странных желтых глаз был по-пьяному стеклянный.

«Потому что я пять дней нормально не ела, а тут меня отвлекают от этого чудесного занятия», – недовольно подумала Рин, отодвигаясь в сторону.

– Нормально у меня все. Просто голодная. Слушай, уйди, пожалуйста, а?

– А хочешь, я тебе спою? – не унимался тот. – Меня Гевин зовут! А тебя?

– Тебе какая разница? Уйди.

– Ну скажи! Я про тебя песню спою! – Гевин широко улыбнулся, и его улыбка почему-то показалась Рин странно знакомой и очень приятной, поэтому она смилостивилась и даже чуть улыбнулась в ответ.

– Ладно. Я Наира.

Музыкант уронил на стол трубку и тут же взялся за гитару. Хотя пьян он был в дуду, играл все же отменно. А когда запел, то Рин отставила тарелку и уставилась на него с улыбкой. Невысокий, звонкий и чистый голос был ей очень приятен, как и сама песня – лиричная, теплая, с красивыми словами.

Когда он умолк, в зале раздались жидкие аплодисменты, и певец встрепенулся.

– Очень красиво, – улыбнулась Рин.

Гевин поклонился и снова взялся за трубку.

– Ты красивая, – сказал он, глядя на нее из-под полуопущенных ресниц.

Рин проигнорировала реплику, внутренне напряглась.

– Красивые губы, нежные, – добавил музыкант, и Рин тут же украдкой облизнула их. – Чувственные и манящие. Можно взглянуть в глаза?

– Плохая идея, – натянуто улыбнулась она, снова уткнулась в тарелку и проморгала тот момент, когда он резко потянулся к ней и откинул капюшон.

Рин резко набросила капюшон обратно и чуть не бегом бросилась в свою комнату на втором этаже. Сердце ее бешено стучало, в ушах билась кровь, щеки заливала краска. С досадой отметив свою странно бурную реакцию, девушка тяжело привалилась к запертой двери и прислушалась: в зале было тихо.