Кира Ленн

Искры мелькали в её выразительных зелёных глазах, а нахмуренные брови излучали небывалую самоуверенность.

– Откуда ты знаешь его имя?

– Ты думаешь, я оказалась в Тренне случайно? – усмехнулась Космея. – И зашла в твой дом тоже случайно? Нет.

– И что же ты тогда там делала?

Вопрос звучал крайне резко, крайне неодобрительно. Космея задумчиво повела плечами.

– Ты мне не доверяешь?

Кира не ответила, лишь нервно глотала прохладный ночной воздух.

– Я отвечу на твой вопрос, – продолжила поджигательница.

 – Убивала. Когда я назвала тебе своё имя, я знала, что оно не произведёт на тебя впечатления. Ты обычная пекарша, откуда тебе знать о таких, как я. Но, поверь. Каждая плешивая псина от восточного побережья до Кровнны знает моё имя. Космея Плятер – эверленская поджигательница.

Кира задумалась. В тот момент ей казалось, что она и вправду слышала это имя. Смуглые руки эверленки пылали на фоне ночного костра, освещая каждый её шрам.

–Ты могла бы быть мне полезна, могла бы прикрыть мне спину.

Но я не могу идти на восток. Никак. Продолжим путь на север.

– И уйдём дальше от армии фаль Дреанна?

– Чего ты добиваешься? Хочешь ворваться туда, чтобы из тебя сделали тряпичную куклу? Я поддерживаю твоё стремление к мести. Все эти ублюдки заслуживают смерти, но не думай, что будет легко.

Повисла тишина. Они неотрывно глядели друг на друга сквозь искры полыхающего костра.

– Ты либо не понимаешь меня, либо специально уводишь в другую сторону, – грозно произнесла Кира.

– Значит, ты мне всё-таки не доверяешь.

Кира молчала, вызывая у Космеи нескрываемое раздражение:

– Что-ж, ступай. Одинокая девчонка с нежной, как у ребёнка кожей, бродит по диким, осквернённым войной и поехавшими богословами, землям, в поисках мести. Забавно, правда?

Губы Киры дрожали. Толи от пугающего взгляда Космеи, толи от злобы и гнева от суровой правды. Она вскочила на ноги и обиженно бросилась наутёк, в объятия темноты. Свет огня медленно исчезал. Ленн обернулась, но лишь на короткое мгновение, не сбавляя безрассудного бегства.

Космея с тоской смотрела ей в след.

Кира приубавила пыл только когда уже пышные кроны леса полностью исчезли из поля зрения. Плавно близился рассвет, но слабые лучи совершенно не согревали промёрзлую рубашку. Дороги были пусты, лишь одинокие повозки иногда проезжали мимо, промокшей от усталости, бродячей девушки. Наконец, ей послышались громогласные речи, доносившиеся из-за верхушки высокого забора.