Семь невест. Кицунэ в подарок

А еще здесь порхали бабочки. Легкие и нежные, чуть светящиеся в темноте.

– Нравится? – бархатный голос сзади заставил меня обернуться.

Я встретилась взглядом с Иошинори и не смогла ничего ответить. Просто он… Он тоже был волшебным. Его черные, как смоль, волосы переливались серебряными искрами, кимоно светилось странным сиянием, а глаза… В них тоже плескалась магия. И она настолько зачаровывала, притягивала взгляд, что впору было лишиться разума. И я, наверное, сошла бы с ума неприметно, если бы внезапная судорога не свела мою ногу, и я с криком не полетела бы от неожиданности на пол.

– Эй… Долбежница? – Иошинори наклонился надо мной, рассматривая с любопытством ученого, который нашел интересный экземпляр какой-нибудь букашки. – Ты живая?

Я тем временем вовсю разминала пострадавшую конечность. Как там говорят? Носочек надо на себя тянуть? Я попыталась, но в жестких зимних сапогах, холодивших ноги, это было практически нереально. Я закусила губу от боли и смущения, совсем не обращая внимания на интерес замершего рядом со мной божества.

– Помочь, может?

– А? – все же пришлось на него посмотреть. – Можно я сапоги сниму? Так носочек тянуть удобнее!

Шин поперхнулся. Видимо, подумал, что я на пол села, чтобы гимнастикой позаниматься. Пришлось объяснять, что я, в принципе, не специально. Просто у меня от холода ногу свело. И вообще, со мной постоянно что-то случается.

– Это я заметил… – протянул мужчина. – Одного не пойму – как ты до своих лет дожила-то? Сколько тебе, кстати?

Я обиделась.

– Неприлично у девушки про возраст спрашивать! – заметила я, с небольшой заминкой расстегивая молнию сапога, на которую налипла ряска из пруда.

Стоило снять волшебные черевички, как из них на прекрасный пол Иошинори хлынула вода. Мутновато-вонючая такая, с песчинками.

– Я все уберу! – пискнула я, виновато глядя на мужчину.

Правда, тот и не думал сердиться. Напротив, то, что происходило сейчас, кажется его забавляло. Как иначе объяснить его полный лукавства и какого-то предвкушения взгляд?

Я потянула носок на себя, ногу с ужасной болью начало отпускать, а у меня на лице стала появляться дебильная блаженная улыбочка.

– Кайф! – сообщила я японскому божеству, а оно саркастически приподняло одну бровь.

– Теперь идти сможешь?

Я часто закивала головой и хотела уже напялить снятый сапог, как Иошинори тяжело вздохнул.

– Оставь их в покое, девушка! Во-первых, их нужно просушить, как и всю твою одежду.