Нареченная черного василиска

– Мне жаль тебя расстраивать, но, кажется, уже заметили…

– Что?! – выдохнула в ужасе Кора. – Кто?! Когда?

Задумалась. Мне стоило рассказать ей обо всем, что произошло между мной и Раджем? Или же для начала узнать хоть что-то вообще обо всем, что здесь происходит? Что за ритуал? Для чего вообще нужна статуэтка?

Мое молчание Кора расценила по-своему. Вдруг нахмурилась, перехватила мою руку, что-то бормоча и водя над моей ладонью своими руками, от которых вдруг начал изливаться странный бурый свет.

– Ты… Ты не моя сестра!

Даймонд

– Итак, какая из девиц тебе пришлась по душе больше? – Радж немного саркастически заломил бровь, наполняя свой бокал рубиновой жидкостью и делая глоток. – Невинная овечка Аннита… Рыжеволосая бестия Софири… Или же симпатичная мышка Инара?

Я стянул повязку с глаз, радуясь, что брат может безболезненно переносить мой взгляд.

– Что до внешности, я полагаю, что ты в курсе, что я не мог по достоинству оценить ни одну из них.

– О да! Большое упущение…

– Мне важны были иные качества. Идеальная жена должна быть робка, нежна, воспитана…

– И пунктуальна! – заржал Радж, вспоминая, как я бесился, когда узнал, что одна из девушек просто проспала наш визит.

Инара… Странная… Бросилась мне на помощь, якобы подумав, что я сам не в силах усесться за стол, потому что слеп.

Хмыкнул, вспоминая, что ощутил в тот момент. Ярость от того, что кто-то может меня жалеть? Или же странное, убийственное чувство того, что мне понравилось это? Инара проявила сострадание, единственная из всех зашуганных членов этой семейки, которые не думали ни о чем, кроме того, как побыстрее спровадить меня, опасаясь за собственные жизни.

– О чем ты с ней разговаривал? – спросил у брата, вспоминая момент, который оставил во мне неприятный осадок.

– С Инарой?

– Да.

Радж загадочно, хотя больше ядовито, улыбнулся.

– Обсуждали разные мелочи… Приятные дамскому сердцу.

– Не ври. Ты терпеть подобных разговоров не можешь, интриган! – рассмеялся я, поднимаясь и наливая себе в бокал из той же бутылки, из которой пил брат.

– Ладно, – он поднял руки вверх.