Ты обещала не убегать

В моей голове молнией проносится мысль, что кто-то должен выйти из кофейни. Но кто, если она закрыта? Я терял связь, а зря! Пока я вновь сидел, глядя в пустоту, из  «Кофеина» вышли двое и сели в такси. Успел поймать только отголосок образа моей девочки. Это она! Она только что села в это гребаное такси! Выскочив из машины, бросился в ее сторону, но не успел. Машина сорвалась с места, и увозя Ксюшу, мою Ксюшу, в глубь ночного города! А мне лишь оставалось смотреть ей вслед. Когда таксист вернулся с бутылкой минералки, найти и догнать мою девочку стало невыполнимой задачей.

Спиной откидываюсь на кресло и прошу отвезти меня домой. Она жива! С ней все хорошо! Остальное я решу завтра!

Вот только следующий день не принёс мне покоя. Звонил ей с самого утра, но телефон все так же был отключен. Не выдержав, я вновь позвонил Миронову.

– Ты зачастил со звонками. Не хочешь объяснить, в чем дело? –  Если накануне он говорил бодро, то сегодня его голос звучал устало.

– Я не могу ее найти. Второй день.

Я должен ей многое объяснить. Ей больно из-за меня. – Я знал, что Миронов будет только рад, если мы с Ксюшей разбежимся, но сейчас все потеряло здравый смысл.

– Знаю, – сухо проговорил тот.– Она в  «Шаляпине», адрес ты и без меня знаешь.

Все. Больше ни слова. Он просто отключился. А я, не теряя ни секунды, рванул к ней.

– Территория закрытая, – проворчал очередной таксист, на сей раз молодой паренек.– Нужен пропуск или приглашение от жильцов. Есть что-нибудь?

– Нет. Остановись у въезда, дальше я пойду сам.

В это утро выходного дня серое небо на удивление еще не успело разрядиться очередным дождем. На улицах никого не было. Это была пугающая пустота. Лишь изредка встречались сонные жители, выгуливавшие своих собак, но и их образы больше походили на тени. До дома Ксюши оставалось пройти всего пару кварталов, но их я так и не прошёл.

Не знаю, что прежде привлекло мое внимание – огромный белый внедорожник или ее образ вместе с Мироновым вдалеке. Но сердце моментально остановилось, а я забыл, как дышать.

Можно назвать это интуицией или шестым чувством, но дикий вопль вырвался у меня сам по себе:

– Миронов!

Остальное было как в тумане: хлопок, визг шин, два тела на дороге и резко начавшийся дождь. Забывая себя, бросился к ним. Поздно! Огромная лужа крови, разбавленная каплями дождя, растекалась по асфальту. Я склонился к ним, пытаясь оценить масштаб трагедии. Оба дышали, но плохо! Вокруг не было ни души.