Ты обещала не убегать

Но я хочу без утаек говорить с Геной, иногда хотя бы видеться с мамой и сказать, наконец, Тимуру о сыне.

Реми подсел ближе и притянул меня в свои медвежьи объятия.

– Значит, я угадал? Будет мальчик? – ласково спросил меня, поглаживая по волосам. – Я так и знал. Позвони ему.

– Кому? Тимуру?

– Да. Ручаюсь, вам обоим есть о чем поговорить, – уверенно произнес Реми.

– Я бы поспорила с этим, но в любом случае его номер недоступен, я уже пыталась дозвониться,– вздохнула я и положила голову на плечо Реми.

– Миронов тоже еще не знает про ребенка? А то он мог бы сказать Черниговскому, они же, вроде, неплохо общались в последнее время.

– Никто не знает: ни Мироновы, ни мама, ни Тимур. Да и вряд ли Гена после того, как Федор чуть не отправил его на тот свет, продолжил общение с Тимуром.

– Я тебе не говорил. Боялся, что даже слушать не захочешь… – как-то неуверенно начал Реми, как будто колебался, стоит продолжать или нет.

– Не говорил о чем? – решила развеять его сомнения и подтолкнуть к разговору.

– В день вылета я говорил с Тимуром. Твой отец тогда запретил пускать его к тебе в больницу, и он пришел ко мне. Ты как раз накануне позвонила и сказала, что поедешь со мной, помнишь?

– Можно подумать, Тимур пытался в эту самую больницу попасть! Да он даже не знал, что случилось, – с пренебрежением ответила Реми.

– Это он вызвал «скорую» в тот день. Ты не знала? – удивился он.

– При чем здесь Тимур? Это Лерой заставил Миронова обернуться, тем самым спас мне жизнь.

Получается, он и вызвал «скорую».

– Господи, Ксюша, я был уверен, что хотя бы это ты знаешь! Кто тебе сказал про Лероя? Он сам? – Реми не на шутку разволновался.

– Нет, Горский.

– Так вот, Ксюша, Горский тебя обманул, уж не знаю, зачем. Может, Валеру своего хотел к тебе поближе придвинуть а может, просто боялся лишний раз напоминать тебе о Тимуре, – выдал Реми. – Только Горский узнал о случившемся гораздо позже, когда ты и Миронов уже были в больнице.

– Это тебе Тимур так рассказал? И ты ему поверил?

– Ксюша, я не мог ему не поверить.

Он пришел ко мне, весь перепачканный кровью, с таким отчаянием в глазах, какого я еще ни разу не видел. Передо мной тогда стоял не Тимур Черный, местный мажор и гроза города, а совершенно потерянный человек. И он пришел ко мне не хвастаться своими поступками, а просить. За тебя просить. Все, чего он хотел, это знать, как ты, поскольку в больнице ему отказали в любой информации, понимаешь?

– Нет.