Ты обещала не убегать

Между нами было не больше метра, и то, что в трубке моментально раздались короткие гудки, я услышала одновременно с Лероем.

Я стояла, окаменев, и не могла вымолвить ни слова. Моя интуиция била во все колокола: Лерой только что перечеркнул мое будущее. И хотя умом я понимала, что ничего страшного не произошло, что он поступил так в целях моей безопасности, внутри все равно что-то сломалось. Надежда. Моя надежда только что дала трещину.

– Я еще могу поговорить с Геной? – спросила его, чтобы не подавать вида, как сильно задел меня поступок Лероя.

– Номер местный Ксюша. Это был не Тимур, – словно прочитав мои мысли, ответил он. – Черниговский не покидал пределов России.

Лерой протянул мне свой телефон, чтобы я перезвонила Миронову, мой же положил на журнальный столик, а потом ушел. Три минуты –  ровно столько времени прошло с момента его стука в мою дверь. Всего три минуты, которые перевернули всю мою жизнь…

6. Не моя. Тимур

– Дед, ну ты как? – Я обнял старика и похлопал его по спине.

Вот же неугомонный! Выскочил из дома в такой мороз, чтобы встретить меня, как маленького! И ладно бы оделся, а то стоял в одной рубахе, да джинсах. Как же до него достучаться, чтобы берег себя?

– Я скучал! – произнёс я, искренне радуясь встрече. Кроме него у меня больше никого не осталось,  да и тот сдал. Семеныч, его водитель, сказал, что опять был приступ. – Почему не позвонил?

– Потихоньку, мой мальчик, потихоньку. Да ты не волнуйся, механизм сердечный у меня, может, и старый, но еще вполне рабочий.

Поживу еще. –  Дед старался выглядеть бодрым, но меня ему было не обмануть. Здоровье дало сбой.– Пошли в дом, Тимур. Разговор есть.

– Пошли. –  Взяв деда под руку, я направился в его огромный, но мрачный дом. Сколько ни предлагал ему сменить этот дворец графа Дракулы на более современное и уютное жилище, все бесполезно. Он ему, видите ли, напоминает о бабушке, о маме, о маленькой Кире. Нет, конечно, и у меня с этим местом связаны свои воспоминания, но разве это повод жить в развалюхе.

Тем более, сколько бы ты ни держался за свои воспоминания, все равно ничего не вернуть. Это я теперь знаю точно.

– Есть хочешь, мальчик мой? Наташенька приготовила знатную солянку, отведаешь?

Наташенька, домработница деда и его ровесница, и вправду готовила очень хорошо. Но есть в последнее время мне совершенно не хотелось.

– Нет, дед. Давай к делу.

– Ну, давай! –  Миновав длинный коридор, мы зашли в его кабинет, не менее мрачный, чем и сам дом.