Во власти Давида

Тая толком головку в рот не смогла взять, а эта глотает так, словно каждый день шланг у гастроэнтеролога проглатывает.

Мой стояк каменный, стриптизерша усиленно трудится над ним своим ртом, дополнительно стимулируя уретру шариком пирсинга. Я получаю удовольствие, но оно словно бы пластмассовое. Ненатуральное, как и все вокруг.

– Ты можешь хорошо сосать?! – злюсь на дуру, – А то ни танца, ни минета, ни хрена!

Девушка чуть ли не плачет от обиды, утраивает свои старания, работая головой и горлом, как отбойный молоток, а я все никак не могу кончить.

Наконец, я поднимаюсь из кресла, наматываю длинные волосы стриптизерки на кулак, вставляю ей по самые яйца, видя, как раздувается ее горло от моего стояка. Несколько мощных движений, во время которых представляю совершенно иную девушку, и наконец, долгожданная разрядка.

Не придаю этому эпизоду абсолютно никакого значения. Минет у стриптизерши – все равно что в туалете отлить.

– Ну что, Дава, как тебе девка? Правда, первоклассное горло у нее? Это ты еще анал не пробовал. Устроить тебе экскурсию по ее заднему проходу?

– Девка – дрянь. Клубешник твой мутный тоже пока перекупать не буду.

Артурик удивленно хмурит на меня брови.

– Ладно, Дав, ты, брат, подумай. Не зря же Демид хотел купить его. Прибыль будешь икс семь получать.

– Уступишь за полцены, так и быть, возьму. – достаю сигарету, закуриваю, выпуская дым.

– Хорошо! – радуется Артур, – Согласен! Ради памяти Демида, уступлю тебе клуб за полцены!

– Вот и отлично, – выпускаю струю дыма.

Никакой радости по поводу выгодной сделки я не испытываю. Вообще, после того, что сотворил с Таей, ничего кроме щемящего чувства в сердце, я не чувствую.

Багратян выходит за документами, я же достаю смартфон.

– Как она? – набираю номер персональной сиделки Таи.

– Как обычно. Без сознания. Вызывала ей маникюрщицу, убрали наращенные ногти, все аккуратно исправили, покрыли нюдовым лаком. Педикюр тоже сделали. Я причесала ее, сделала все гигиенические процедуры. – отчитывается сиделка.

Тошно на душе от этого отчета. Я борюсь за ее жизнь как могу. И как могу поддерживаю ее девичью красоту. Но зачем ей это все, если она не очнется? Я лично превратил ее в овоща.