Двойное счастье для Сластены

Алкоголь ли так влияет на мое состояние, или злость на все происходящее, но так обращаться с собой я никому не позволю. Выхватываю руку и бью его по наглой колючей роже наотмашь. Выходит звонко. Накладные типсы, что Катька заклеила мне на ногти процарапывают кожу на морде мерзавца. Брызжет кровь. Отлично. Вообще я не драчунья, но у меня обострено чувство справедливости, поэтому Аслана мне не жаль.

– Сука тупая! Шалава! Поймаю, выстегну! – визжит он.

– Щлащтен, беги! Вон туда! – указывает мне Катя направление.

Да в принципе я и сама знаю, куда драпать, узнавала до этого. Вырываюсь из потных тисков поцарапанного мачо и несусь со всех ног в приват. Это помещение кажется мне спасением. Но как же я ошибаюсь. Вношусь. Ноги не держат меня и я заваливаюсь прямо на мягкий плюш дивана. Вернее н совсем так. На мужчину, что сидит на нем, широко расставив ноги. Огромный. Заросший бородой. Брутальный.

Руки сильные у него. Обхватывает меня, ощупывая основательно так. Не украдкой, как Аслан, что пытался урвать кусок пирога, а собственнически, безраздельно.

– Ко мне торопишься блестяшка? – голос. Хриплый. Гулкий. Опасный. Волосы на затылке шевелятся от такого тембра. А ноги подкашиваются. И взгляд. Тяжёлый. Раздавливающий. Дикий. Черный. Будто сама бездна смотрит, не человек.

– П-простите. – пытаюсь я привстать. Но не выходит. Заикаюсь.

– Не бойся. – ухмыляется Бадоев. А это именно он. Криминальный авторитет. Судя по внешности, повадкам, манерам. – Или обидел кто? – прищуривается он.

– Нет, никто. – еще и трястись перед ним не хватало. Хозяин жизни, тоже мне. – Я начну.

Знаю, глупо выгляжу и слова мои тоже по-глупому звучат. Но я не знаю, как вести себя.

– Начинай! – Бадоев оценивающе проходится по мне взглядом.

Музыка звучит сильнее. Я начинаю неловко двигать бедрами.

– П*дор точно ТЕБЯ послал ко мне? – Бадоев вытаскивает телефон и переводит свой взгляд на него.

Скучно ему видите ли. Конечно, Слава, админ, не меня, Катьку ему выписывал, но… но это не повод с таким пренебрежением ко мне относится, когда я на грани обморока выделываюсь перед ним!

Может алкоголь окончательно достигает моей крови, а может злость на все происходящее, но я доведена до ручки.