Ябеда

Даже от её обычного СМС веяло холодом. Сейчас понимаю, это был знак: мне стоило пересилить себя и несколько месяцев провести в интернате. Да только тогда все мои мысли занимал отец. Переехав к матери, я смогла бы ежедневно его навещать, ну а неприязнь родственников можно и перетерпеть, правда?

– О чём задумалась, милая? – Отец сжимает мою ладонь и ласково улыбается, отчего в уголках его глаз собираются стрелки морщин – глубоких, но бесконечно родных.

Я уже привыкла видеть папу лежащим в больничной палате.

– Здесь лучше, да?

Свежий ремонт. Окно на солнечной стороне. Даже кровать, к которой волею судьбы прикован отец, напичкана кнопками и механизмами, чтобы больной как можно меньше ощущал себя беспомощным инвалидом. Никакого сравнения с нашей травматологией!

– Да, Таюшка. – Грубые пальцы отца всё крепче сплетаются с моими. – Уже не так страшно ложиться под нож хирурга.

Отец врёт, вижу. Он ненавидит больницы, и даже к зубному мне приходилось его тащить под дулом пистолета.

– Когда операция? – спрашиваю, делая вид, что верю. В конце концов, отец просто хочет, чтобы я перестала себя накручивать. Хотя бы из-за него.

– В среду утром.

– Я приеду.

– Обязательно! Не разрешу себя резать, пока не поцелую тебя. – И снова эта его улыбка, самая дорогая из всех. Я так боюсь, что её свет погаснет, что с трудом сдерживаю слёзы.

– Смотри, ты обещал! – Голос мой дрожит, и папа это чувствует.

– Уже была у матери? – спешит он сменить тему.

– Нет, с автобуса – сразу к тебе.

Отца привезли в больницу на «скорой» ещё позавчера, а я, пока забирала документы из школы, задержалась на пару дней. Конечно, я могла сразу отправиться к матери, но мне не терпелось увидеть папу.

– Тая! – возмущается он, а сам едва сдерживает улыбку. – Так нельзя! Пользуешься моей слабостью, да?

Разумеется, он переживает за меня, но ещё больше радуется встрече.

– Просто соскучилась по тебе.

Я слабачка. Не могу справиться со слезами. Впрочем, притворяться сильной я буду в доме матери, а пока могу побыть самой собой. Наклоняюсь к отцу и прижимаюсь лицом к его заросшей щеке, а потом даю волю слезам. Я люблю отца – какой смысл скрывать?

– Мы все преодолеем, дочка.