Ябеда

Вечно угрюмый и молчаливый, Савицкий, казалось, знал всё наперёд, а ещё всеми фибрами души ненавидел этот мир! Поэтому запирался на чердаке, где никому не было до него дела, и лишь изредка спускался, чтобы вселить в окружающих страх. Гера напоминал Кая из сказки: вместо сердца у Савицкого был кусок льда, а вместо души – пустота! И всё же он вызывал интерес и неминуемые сплетни. Так уж устроены люди: нас манит всё неизведанное и скрытое от посторонних глаз. Каждый жаждет стать первым, кто раскроет страшную тайну, а если силёнок маловато, то всегда можно и приврать, верно?

– Да, Гера теперь здесь частый гость, – утоляет моё любопытство Ника.

– Неудивительно! – противно хохочет Арик. И почему парень так сильно меня раздражает? – Зая, ты только представь этого психа среди нормальных людей! Помнишь, что было, когда Вадим пытался его в лицей устроить? Сколько тогда заявлений в полицию было написано?

– Лучше и не вспоминать! – Сестра округляет свои нежно-голубые глаза.

– Что именно?

– Да у Геры крышу сорвало, а восемь ребят чуть калеками не остались на всю жизнь! У Савицкого самого мозги отбиты, вот он и из остальных пытается дебилов сделать! Сила есть – ума не надо! Это про Геру, если что! – исходит желчью Арик.

– Ладно, милый, перестань! – щебечет Ника. – И так, вон, на Таське лица нет! Да и не важно это всё теперь.

– Аллилуйя! Аллилуйя! – начинает паясничать Турчин, а я стараюсь понять, что именно не даёт мне покоя в словах сестры.

– Ты хотела сказать – «отчим», правда? Отчим отправил Геру на лечение? – пытаюсь достучаться до Ники сквозь завывания Ара.

– Нет, Тася, это для тебя Вадим отчим, мне же он давно стал отцом. Ты что, не в курсе?

– Не в курсе чего?

– Ещё лет пять назад Вадим меня удочерил, – с лёгкостью признаётся сестрёнка.

– А как же папа? – Новость перечёркивает все остальные и никак не укладывается в голове. Мы не сироты, чтобы нас удочерять, да и папа никогда бы не отказался от дочери!

– Господи, Тася, какая же ты наивная! – фыркает Ника и под одобряющий смешок Ара встаёт из-за стола.

Когда-нибудь я стану взрослой, чуть более рассудительной, возможно, циничной.