Ябеда

 – Что летом?

– Ты сама сказала, что…

– Тася, – обрывает она меня на полуслове и сжимает губы в тонкую полоску. – Тебе с дороги слышится невесть что.

Мама выпускает меня из своих холодных объятий и первой заходит в дом. Не дожидается, когда дотащу сумки, и спешит к зеркалу в прихожей, на ходу поправляя причёску.

– Ну и погода! Ненавижу слякоть!

Робко переступив порог, с необъяснимым волнением смотрю по сторонам. Здесь, как и в самом посёлке, всё стало по-другому. Аляповатые картины на стенах больше не режут глаз.

Их заменили пастельные тона штукатурки и нежная, почти невесомая лепнина, гипсовыми кружевами оплетающая стены. Белоснежная лестница полукругом уходит вверх, а в натёртом до блеска глянцевом полу при желании можно рассмотреть своё отражение. В очередной раз понимаю, что в перепачканных джинсах и дешёвой куртке с вещевого рынка я сюда абсолютно не вписываюсь.

– Прости, Тася. – Мать щёлкает наманикюренными пальчиками перед моим носом. – Мы поужинали без тебя. У Ники со дня на день защита диплома, а потому праздное ожидание гостей – непозволительная роскошь для нашей семьи.

Слова матери подобны сломанному лифту с оборванным тросом, который на бешеной скорости падает, сотрясая всё вокруг. А я по привычке в самом что ни на есть эпицентре. Прикрываю глаза, едва сдерживая слёзы: я уже позабыла, как больно быть ненужной.

«Я здесь ради отца!» – напоминаю само?й себе, чтобы твёрдо стоять на ногах.

– Не спи, Тася! – возмущается мама и взмахом руки зовёт за собой. – Вещи можешь оставить здесь, завтра тебе их принесут.

Пойдём, я покажу тебе комнату, а потом перекусишь.

– Я не голодна, – отвечаю, изо всех сил сжимая в руках сумку – единственное «родное» из прошлой жизни. – Да и комнату, думаю, найду.

– Если бы ты не была такой эгоисткой, Тася, и хотя бы раз в год вспоминала о своей семье, – сложив на груди руки, хмурится мать (её привычка сваливать всё на других с годами приобрела катастрофические масштабы), – то сейчас не несла бы чушь! Твою старую комнату мы давно переделали под гардеробную для Ники.

Я распорядилась постелить тебе в гостевой у бассейна.

– У бассейна? – Нервная улыбка трогает мои губы. Интересно, давно у бассейна появились гостевые? Сколько себя помню, там всегда жила прислуга.

– Всё изменилось, Тася, – выдыхает мать и трёт переносицу. – Поверь, так будет лучше для всех. Твой приезд… – Она замолкает, прикрывая рот ладонью, и отворачивается. Даже не так – она прячется от меня, как таракан от «Дихлофоса».