Случайные дети для мажора

– А как суррогатная мать оживит ваши сперматозоиды? Каким образом? – врач все так же серьезен, покуда несет весь этот медицинский бред.

Блин, неужели это конец?! Неужели дед специально загнал меня в такие рамки, чтобы я не смог получить наследство ни при каких обстоятельствах?!

– А эта, спермия, лечится? – поднимаю я гудящую голову на уролога.

– Лечится. Но полгода-год надо будет усиленно принимать лекарства. Я распишу лечение.

– Доктор, а ошибки быть не может? Отчего вообще эта фигня приключилась? От меня точно одна девушка делала аборт! Я ее сам отправил.

– Давно делала? – поднимает бровь врач.

– Давно. Года два назад. – скисаю я.

– А потом половые инфекции были?

– Были, – нехотя признаю я, – но я сразу вылечил.

– Значит не до конца вылечили, – хмурится доктор, – иначе с вашими клетками был бы полный порядок.

– Вот черт, а! – отчаянно бью по столу. – Мне знаете, как этот ребенок необходим?! Это – вопрос жизни и смерти!

– Надо было два года назад не гнать девушку на аборт, а поддержать ее.

– Чего?! И вы туда же?! Вы что все, сговорились?!

– Просто парни как думают? – снова снимает очки уролог, – Сделали дело, и в кусты, или еще хуже, как вы поступили, свою же девушку на аборт отправили. И у нее наверняка проблемы, и вас жаренный петух спустя два года в задницу клюнул. Дети посылаются нам свыше. И я не шучу.

Я совершенно скисаю на кушетке. Даже не знаю, как во всем этом признаваться папе.

– А вы уверены, что девушка сделала аборт? – вдруг тихо спрашивает врач.

– Да.

– Вы видели справку? Заключение врача после аборта? Снимок УЗИ? Саму девушку, в конце концов?

– Нет. Она почти сразу в Америку улетела, и больше я ее не видел.

– Она вполне могла не делать прерывания и спокойно родить за рубежом.

Смотрю на доктора в недоумении. А Айболит дело говорит. Ну а вдруг?! И что мне за Кудряшкиной в Америку чесать?! Да хоть на Марс! Я ради наследства на все пойду.

– А как узнать, был ли у нее аборт или нет? – с надеждой утопающего спрашиваю я.

– Поезжайте в ту клинику, куда отвозили ее, поинтересуйтесь. Пусть поднимут архив. Два года – не критичный срок, должны вспомнить.

– Доктор, вы – гений! Спасибо вам! – воспрянываю я духом.

– Лечение-то будете проходить? – хмыкает врач.

– Буду, буду, вот только потом! – я уже в дверях.