В объятиях ворона

– Угу, – хмыкнул герцог. – Не расстраивайтесь, у меня много красивых девиц, найдём вам новую.

Ингрид сдержанно улыбнулась.

Дверца захлопнулась, и карета двинулась к берегу.

Глава 12

Хильда долго не могла найти, где жил этот Энтони Браун. В замке о нём почти ничего не слышали, знали только, что он недавно устроился на конюшню. Работал исправно, вёл себя тихо, никаких неудобств не доставлял. Хильда оббежала почти весь остров, пока, наконец, не выяснила у сэра Моргана, что Тони снимал у него комнату в жилых кварталах.

Жильё оказалось на самом верхнем этаже, и, пока она туда добралась по крутым лестницам, совсем запыхалась. У дверей служанка остановилась, чтоб отдышаться. Из соседних комнат доносились разные звуки: от громких разговоров и детского плача до мерного поскрипывания кровати и стонов. Эта часть кварталов была приютом для всяких людей.

Хильда постучала в дверь.

– Кто там?

– Это Хильда, служанка леди Хансен.

Послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась.

– Заходи, – велел Тони.

Хильда юркнула внутрь и прижалась к стенке. Она была невероятно напугана, ведь никогда раньше не уходила так далеко от замка. Ей только-только стукнуло пятнадцать, и начала проявляться женская фигура, но Хильда прятала её в мешковатых платьях, а серо-русые волосы всегда покрывала платком.

– Что ж ты трясешься, как мышка? – похлопал её по плечу Тони, отчего она почти вжала в себя голову. – Ладно-ладно, понял, – он поднял руки и отошёл.

– Леди Ингрид передала вам письмо, – Хильда трясущимися пальцами выудила из кармана помятую бумагу и передала мужчине.

Тони взял её и подошёл к свету у окна.

«Дорогой Энтони, прости меня. Я должна была сразу всё сказать и не морочить тебе голову, но я не смогла противиться чувствам. Прости, если я дала тебе какую-то надежду. Я никогда не вернусь в Макондо. Отец выдаёт меня замуж. Прости и знай, что мне было хорошо с тобой. Навеки твоя Ингрид».

Пока конюх читал письмо, Хильда осторожно осматривала комнату: кровать на толстых ногах, прикрытая меховым покрывалом, пара стульев, крепкий стол.

А Тони снова и снова перечитывал слова и не мог поверить.