Телохранитель

Деймос ответил ему холодным молчанием: он и сам видел, что это девчонка, не слепой.

Лилу открыла свои ярко-голубые глаза и посмотрела на ангела-хранителя.

Дети всегда смотрят на них, гулят, тянут ручки и улыбаются. Своих демонов-хранителей они либо игнорируют, либо испуганно завывают оглушительной сиреной. Поэтому Деймос благоразумно отступил от бокса назад.

Святоша ожидающе улыбался малышке. Но Лилу, в отличие от других детей нахмурилась, оценивающе смерила святошу придирчивым взглядом, перевела глаза на Деймоса, удивлённо вскинула брови, но тут же, потеряв к этим двоим всякий интерес, засунула себе в рот кулачок и с упоением принялась следить за громко жужжащей жирной мухой, залетевшей в детское отделение и мечущейся под потолком.

И без того белый ангел побледнел ещё больше от такого пренебрежительного отношения к своей персоне со стороны человеческой личинки. Обиженно всхрапнул и резко процедил:

– Магические способности – нулевые.

Деймос весело подмигнул малышке – так его! А то возомнили себя выше всех! На рабочем месте если и появляются, то всего пару раз – при рождении и при смерти подопечного. Совсем обленились!

Позднее, пересчитав фишки с чудесами, Деймос снова немного сник: только средние и мелкие. Видимо, Высшие Силы рассудили, что «ничем непримечательной особи» крупные чудеса ни к чему.

Лилу, или как назвали её мама с папой, Лилуана, росла вполне обыкновенным ребёнком. Милая, жизнерадостная, сбивающая в кровь коленки, она, правда, могла иногда замереть посреди игры, вперяясь немигающим взглядом то в цветок, то в насекомое, а то и просто в небесную высь. Словно внутри её маленькой головки в этот момент происходили очень сложные процессы и мозг, для экономии энергии, попросту отключал всю остальную деятельность тела.

Деймос решил, что так, скорее всего, внутри девочки происходит рост её таланта к живописи. Это тот, посредственный который.

В целом ему нравилась его подопечная: тихая и спокойная, Лилу по мере взросления не пыталась выбиться из толпы, драть глотку на митингах, шагать маршем к какому-нибудь «светлому будущему» или рваться напролом через парадную к своему Лель-кумиру.