Копия

Он слишком своевольный!

Таких не любят. Такие никому не нужны.  Такой была и сама Энн. Наверно, поэтому отец всегда относился к ней более сдержанно и местами холодно, нежели к покорным  и смиренным сыновьям.

– И кто же его купит? Мне кажется, молва о его несносном характере шагает на мили вперед его самого. Разве нет?

– Энн, это пока только выставка. Но знаешь, Кристоф обещал покупателей с материка.

– Папа, – раздался тонкий голос пятилетнего Оскара, – а правда, что киты вернулись?

Петер и Энн тут же напряглись: кто-то проболтался!

– Кто тебе сказал такое, малыш? – деланно спокойно и ласково спросил Ларус, но внутри у него зарождался  ураган, готовый снести любого на своем пути.

– Никто, я просто слышал, как Петер болтал по телефону.

Глаза Ларуса моментально потемнели, предупреждая о неминуемой буре, но пока он держался. Пока…

– Петер?– строго спросил отец, переводя свое внимание  на сына.

– Да мы просто с Марией из класса болтали.

Наверно, Оскар не так все понял, – сжавшись от страха,  неуверенным голосом попытался объяснить Петер, но врать он совершенно не умел. И отец это знал.

– Он ни при чем, отец!– как можно быстрее вступилась Энн. Меньше всего ей хотелось, чтобы отец срывал злость на беззащитном мальчишке. – Это я Петеру рассказала про китов. Я ходила на мыс, хотела с ним попрощаться, и увидела их.

Ларус не просто закипал, он был похож на самый горячий гейзер.

 Медленно встал, совершенно позабыв про планшет, который с глухим ударом упал на пол,  и навис над дочерью.

– Ты знаешь правила, Энн?

– Да, – уверено ответила девчонка. Уже ни раз и ни два она нарушала прописные истины этого дома и последствия, как и поведение Ларуса,  ее не удивляли.

– Молись, Энн! Чтобы Бог простил твое непослушание и ослабил наказание.

Но Энн продолжала смотреть в окно. Молись- не молись, а отец в любом случае возьмет в руки ремень и оставит на коже алые следы.

– Ларус, милый, давай отложим твой праведный гнев на вечер – пора к столу!–  так вовремя подоспела Арна.

Еще одним непреклонным правилом этого дома были семейные ужины, пропускать которые без уважительной причины каралось очередным наказанием.

Ларус громко выдохнул, но спорить с женой не стал.

Уже позже за столом все склонились в благодарственной молитве.