Копия

Ларус отчасти был прав: останься жеребец в Исландии и Энн с Хинриком смогли бы его навещать. Другое дело, если коня вывезут за пределы страны. По местным законам такому коню обратной дороги уже  не было.

Хилдер бросила мимолетный взгляд на часы:  короткая стрелка упорно стремилась к пяти. Торги уже  должны  были  завершиться.

– Давай, я отцу позвоню, – предложила Хил и тут же отправилась в свою комнату, оставив Энн наедине со своими мыслями.

Устроившись поудобнее, Энни прикрыла глаза.

К его агрессивному поведению Энн привыкла и  уже давно не обижалась на парня. Скорее жалела его. Злость мало кого могла сделать счастливым. Нет, чем больше Хинрик срывался, тем больше Энн хотелось поделиться с ним частичкой своей любви, согреть его черствое сердце, научить видеть этот мир с другой, более доброй стороны.

За пару часов до отъезда в город Энн навестила Странника, чтобы спокойно с ним попрощаться. Конь фыркал и беспокойно перебирал копытами, как будто чувствовал, что видит девушку в последний раз. Энн трепала его за ухом и что-то напевала себе под нос, когда позади послышался голос брата.

– Бежишь, трусиха?– Хинрик стоял  возле соседнего стойла, перекрестив руки на груди.

– Это просьба отца, Хинрик.

– Нет, Энн, это твой выбор. Всегда легче сдаться, чем бороться!– оттолкнувшись, он сделал несколько шагов в сторону сестры, не отводя  от нее осуждающего  взгляда.

– Отец все равно его продаст. Ни ты, ни я не сможем ему помешать, – продолжая почесывать Странника за ухом, ответила брату Энн.

– Говори за себя, слабачка!– Хинрик до предела сократил расстояние и дернул Энн за руку, чтобы та не смела прикасаться к животному.

—Мы сможем его навещать, – в попытках освободить руку, сказала Энн, не отступив ни на шаг.

– Бред, – прорычал Хинрик. – Отец наплел тебе с три короба, а ты, идиотка, поверила!  Через четыре дня  Странник станет чужой собственностью и, поверь, никто и никогда не допустит нас к нему!

– Я верю отцу, раз он …

– Какая же ты дура, Энн!– перебил Хинрик.