Копия

Он вообще вел себя странно, отчего Энн терялась в догадках.

– Это моя ошибка,– проходя мимо часовни вдруг вымолвил Ларус.– Я должен был продать этого чертового  жеребца сразу, как увидел, а не дожидаться, когда  прошлое  постучится в двери.

– Я не понимаю, – пропищала Энн, но что-то  объяснять мужчина не торопился.

И лишь когда вдалеке стало возможным различить очертания мыса, Ларус замедлил ход, а потом и вовсе остановился.

– Сколько лет прошло, – негромко, глядя в сторону океана начал Ларус.

Энн внимательно слушала отца, теребя в руках рукава толстовки, повязанной вокруг пояса. Разговор с Ларусом по душам , чего греха таить, казался ей очень странным и доселе весьма непонятным. Наверно, поэтому девчонка взглядом скользила по низкорослой траве, всматривалась вдаль и провожала в небе замысловатые облака , тем самым  пытаясь уцепиться за что-то более привычное.

Ларус же, глубоко вздохнув, вновь зашагал вперед к тому месту, где еще совсем недавно Энн держала за руку брата, наблюдая за китами.

– Я все равно продам его, дочка. Давно уже должен был продать, – все также задумчиво рассуждал мужчина.–  И не потому, что не уважаю ваших чувств с Хинриком, нет. Лишь для того, чтобы увести беду из нашего дома. Хотя, возможно, я опоздал.

– О чем ты говоришь? – недоумевала девчонка, хотя и старалась впитывать в себя каждое слово отца.

– Я хочу попросить тебя, Энн, – Ларус вновь остановился, но на этот раз для того, чтобы обхватить плечи дочери руками, тем самым заставляя ее посмотреть на себя.– Попрощайся с жеребцом здесь и не появляйся на выставке.

– Но…– попыталась возразить Энн.

– Знаю и про квартиру, и про работу, – перебил ее мужчина. Его ладони все сильнее  сжимали хрупкое тело дочери.–  Я помогу с деньгами, не переживай. А еще сделаю все возможное, чтобы Странник остался в Исландии.

Энн отчаянно замотала головой. Как же она могла оставаться в стороне, когда ее друга, верного и надежного Странника, отец  собирался продать.

– Это не обсуждается, Энн, – рыкнул было мужчина, но потом осёкся. Он давно уже понял, что давить на дочь, принуждать и заставлять что-то делать, было совершенно никчемным занятием. – Странника я продам в любом случае.