И с привкусом соли на губах

Тату! Замысловатый орнамент, что поднимается из-под белоснежного воротника рубашки и всполохами пляшет у линии волевого подбородка, поросшего аккуратной бородой. Трясущимися руками я покрепче перехватываю Нику и напрягаю зрение до максимума. Отсюда татуировку в подробностях разглядеть невозможно, и она еще ничего не значит. Нужно посмотреть ему в глаза. Только по ним я пойму, на самом ли деле оживший кошмар из поезда сейчас властно стоит на сцене и обводит своих новых починенных презрительным взглядом.

Нужно отпустить Нику.

Я боюсь, что в случае чего просто не смогу удержаться на ногах! Мое золото недовольно сопит, лишившись маминых рук, но в голос не возмущается.

Надо это сделать. Надо решиться. Скорее всего, это не он. Тот подонок был бандитом, ублюдком и зверем. Он никак сейчас не может стоять на сцене в качестве нового генерального директора. Не того полета птица!

Набираю полные легкие воздуха, как перед прыжком и словно окунаюсь в ледяной омут. Смотрю на его лицо…

Если бы не Ника рядом, не знаю, что со мной бы было! Только осознание того, что нужно спасти, спрятать своего ребенка от монстра удерживает меня в сознании.

Внутри все вопит от паники. Не могу вздохнуть, не могу выдохнуть. Будто хлебнула даже не киселя, а вязкого клея. Ребра сдавило колючей проволокой, и моргнуть не могу – зрачки остекленели.

Это он… ОН вне сомнений! Несмотря на все мое состояние, тело, будто не поддаваясь разуму, а действуя чисто на инстинктах пытается укрыть от монстра самое дорогое, что у меня есть.

Он медленно переводит взгляд на меня и его глаза чернеют, расширяются. Они мечутся по мне, а я в лихорадке пытаюсь закрыть дочь. Но поздно. Своими попытками я наоборот привлекла его внимание к Нике, но лишь на миг. Мне удалось полностью закрыть ее собой. И даже в сознании остаться удалось.

Он говорит что-то, не отрывая от меня страшного черного взгляда, а я вместо его слов слышу то зверское утробное рычание в поезде, когда он грубо брал меня впервые в жизни, ломал, как куклу ненужную, чувствую его огромные грубые шершавые руки повсюду.

Чувствую его внизу… в себе… едва помещающегося и неистового… чувствую нестерпимое жжение и запах крови тоже чувствую, как ее солоноватый привкус на истерзанных им губах…

Еще мгновение и я все же упаду. Прямо на Нику свою упаду. Или закричу на весь зал, тем самым поставив крест на себе, как на адекватном сотруднике.

Поэтому за секунду до кризиса хватаю Нику на руки, и из последних сил выбираюсь из зала.