Филфак

– С каким еще Мишей? – настороженно уточняю: все это похоже на дурной сон, которому ни конца ни края.

– С Петуховым, – преспокойно отвечает Аня.

Ответ, конечно, по существу, но тревога в душе множится с космической силой.

– Давай я задам вопрос по-другому. – Дабы удостовериться, что я ни фига не с шальной планеты, хватаю Румянцеву за плечи и, жадно елозя по ней взглядом, уговариваю мужика внутри себя проснуться. – Почему я живу с Мишей, а не с Катей или Мариной, например?

– Не знаю. – От неожиданности распахнув глаза, Аня трепещет в моих руках и сбивчиво пытается оправдаться.

 – Я не в курсе, как у вас тут все устроено, правда.

– У кого «у нас»? – Голос дрожит, как и руки, все крепче сжимающие хрупкие плечи.

– Илья, успокойся. Миша хороший. Вот увидишь, он тебе понравится.

– Понравится? Мне? – Теперь ясно: долбаные джинсы в обтяжку на мне неспроста. – Ты серьезно?

– Конечно! Если бы не он, я бы только-только собрала твои вещи, а Миша с ходу сообразил, что нужно и где искать.

Илья, я тоже думаю, лучше тебе с ним пожить, чем одному.

– Но я не хочу! – Как чумной, снова зарываюсь носом в мягкие волосы Румянцевой, нескромно прижимая ее тело к своему, и шепчу: – Я не такой, понимаешь?

– О, а вот и вы! – Скрип двери сменяется бодрым мужским голосом, вынуждая меня отпустить девчонку.

– Илья, это Миша, – суетится Аня, стараясь не смотреть на меня. Щеки Румянцевой горят огнем.

Заторможенно перевожу взгляд в сторону Петухова. Рыжий, конопатый, высокий, как жираф, и немного сутулый, он с кривой ухмылкой смотрит на меня, а в моей голове яркими вспышками мелькают картинки из прошлого: захламленная квартира, рыжая шевелюра, нос в веснушках и мой кулак, жаждущий крови.

Кого я бил? Рыжего? Или, напротив, заступался за него. Не помню. Хоть убей, ни черта не помню. Но что рыжая каланча в моей жизни была – это факт!

– Здорова, Сокол! – басит парень и заключает меня в объятия, со стороны, конечно, дружеские, но я-то знаю, что скрывается за ними.

Наверно, поэтому шарахаюсь в сторону, брезгливо скидывая с себя руки Петухова.

– Не помнишь меня? – хохочет придурок и подмигивает Румянцевой. – А я тебе не верил, Анька! Ну ниче, справимся!

– Вот и отлично! – шелестит девчонка, поправляя на плече рюкзак. – Я тогда побегу, а то дел много.

Умоляюще мотаю головой, чтобы Аня не смела оставлять меня одного в этом дурдоме, но Румянцева продолжает смущенно избегать моего взгляда.