Филфак

Заехала к черту на кулички, продрогла и не знаю, как теперь вернуться домой. Стою здесь, будто ночная бабочка, без денег и телефона. Как хорошо, что судьба столкнула меня с вами!

– Саша, – зачем-то представляюсь я и, оторвавшись от созерцания замасленного двигателя, снова смотрю на девчонку. Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать пять? Под слоем косметики с ходу и не разберешь. Где-то на подкорке сознания мелькает мысль, что для примерной дочери она слишком ярко и вызывающе накрашена, да и одета тоже, но, вновь улавливая в ее внешности дорогие черты, гоню подозрения прочь.

– Виолетта, – расплывается в улыбке незнакомка, обнажая два ряда идеально ровных белоснежных зубов, которые, к слову, звонко отбивают чечетку от холода. Уже через несколько дней – осень, и ночи давно не согревают теплом.

– Замерзла?

– Очень, – робко опустив взгляд, признается копия Даяны, обхватив себя за плечи. – Ну что там с машиной? Починить сможете?

– Виолетта, я не силен в ремонте авто, – отвечаю честно и развожу руками.

– Да это и так понятно, – стреляет изумрудами глаз девица, продолжая неистово дрожать. – Я уже пыталась. Забегала погреться на заправку и просила дать мне позвонить. Только, видимо, мобильный у отца разрядился, или папа так крепко спит, что ничего не слышит. Наверное, придется мне здесь умереть от холода и страха.

Потираю переносицу и ухмыляюсь. Вот хитрюга! Знает, как надавить на жалость!

– Далеко отсюда твой дом? – Малодушно уехать, бросив ее здесь одну на растерзание волкам и лихим дальнобойщикам, не позволяет совесть.

– Километров пять-шесть, – пожимает плечами Виолетта, сильнее ежась от холода. – В Заречном.

– Поехали! – киваю ей и неспешно направляюсь обратно к спорткару.

– Александр, постойте! – пищит она и бежит следом. – Мне безумно неловко, но, если вы сможете купить чашку чая или кофе, чтобы я могла согреться, буду признательна.

– Ладно, пошли! – угрюмо хмыкаю и сворачиваю в сторону от своей тачки.

Небольшая забегаловка с громким названием «Кофейня от шефа» не внушает доверия. Грязная, неопрятная, насквозь пропитанная запахами горелого масла и хлорки, она откровенно намекает, что посетителям здесь не особо рады. И все же мы с Виолеттой занимаем единственный столик у окна и, брезгливо озираясь, ждем, когда на нас обратят внимание.