Филфак

 – Уступив место молодой мамочке с карапузом на руках, мы с Румянцевой устраиваемся в самом хвосте «Икаруса». – Почему ты помнишь, что борщ – это борщ, что ботинок бывает левым и правым, а, например, сколько стоит проезд в автобусе, забыл?

– Не знаю, – пожимаю плечами и как баран на новые ворота продолжаю смотреть на кондуктора, собирающего с пассажиров плату за проезд: это же можно рехнуться – обилечивать так каждого!

– Кстати, о ботинках… – Носом киваю на странного вида кеды цвета детской неожиданности, что красуются на моих ногах.

– Если в прошлом ты не промышлял кражей чужой обуви, то да, – чеканит Пуговица, сияя глазками, как драгоценными кристаллами. – Я их взяла из твоей комнаты в общаге. Кстати! – Отпустив поручень, Аня скидывает с плеча рюкзак и начинает что-то усердно искать.

– Это не то, это тоже, – бурчит себе под нос, плавно покачиваясь в такт движению автобуса, пока я, как настоящий трус, цепляюсь обеими руками за все, что только можно, лишь бы устоять.

– Вот! – ликует Румянцева, протягивая ключ, и награждает меня обворожительной улыбкой, немного наивной, но такой искренней и чистой, что я зависаю и отпускаю поручень.

– Это от твоей комнаты. Держи! – напоминает о себе Пуговица, не понимая, что я сейчас целиком и полностью сосредоточен на удержании равновесия. Она смеется. Ну конечно! Потом берет меня за руку, вкладывает ключ и сжимает мою ладонь в кулак. – Так-то лучше!

– Да! Намного! – срывается с моих губ. Правда, думаю я совсем не о ключе.

– Илья, а что с кедами не так? – щебечет Румянцева и вновь хватается за поручень, оставляя меня одиноко болтаться возле задних дверей.

– Они мне велики.

– Сильно?

– Размера на два.

– Странно… – Аня забавно сдвигает брови, пытаясь придумать объяснение.

– Наверно, все же не мои, – помогаю с ответом.

– Твои, Илья, твои! – со стопроцентной уверенностью заявляет девчонка. – Просто другого размера не было в магазине, а искал ты именно такие.