Филфак

Казалось бы, чужой человек – чужая судьба, какое мне до всего этого дело? На то пошло, у меня своих проблем выше крыши: отца снова уволили с работы, Артур дуется второй день, что предпочла задание студкома его трепетным чувствам, да и по учебе с первых дней полнейший завал. Но нет же! Растроганная неприкрытой беспомощностью этого обворожительного здоровяка-блондина думаю только о нем.

– Ну наконец-то! – выдыхает Артур и, не дождавшись, пока я пристегнусь, заводит мотор серебристого седана, подаренного ему отцом на двадцатилетие.

 – Нашла ущербного?

– Кого? – растерянно переспрашиваю я, не зная, куда деть руки и спрятать мокрый от слез взгляд.

– Кого-кого! – бурчит Царев, выруливая на проспект Мира. – Соколова, разумеется.

– Нашла. – Зажимаю ладони между коленками и отворачиваюсь к окну.

– Ань, мне из тебя каждое слово клещами тянуть?! – ерепенится Артур. – Тебя три часа не было. Думаю, я заслужил чуть больше конкретики.

– Соколов лежит в отделении токсикологии. В ту ночь, когда мы нашли Илью, его сильно отравили и ограбили.

Ни денег, ни документов, но самое страшное – он потерял память. Представляешь?

– Да ну, гонишь!

– Я серьезно, Артур. Он все понимает, различает предметы, может читать, наизусть помнит даты из истории, но понятия не имеет, кем является сам. Ни лиц, ни событий – ничего!

– Ого! Я думал, такое только в кино бывает.

– Артур, это так страшно!

– Что именно?

– Однажды проснуться и полностью потерять себя.

– Забей, Анька! Ты его нашла, и дело с концом! Остальное не твоя забота.

Есть врачи, полиция, друзья, родные… Короче, не бери в голову.

– Угу… – Не хочу спорить и снова разочароваться в Цареве. В конце концов, каждый имеет право на свою точку зрения. – Артур, давай через универ проедем.

– Зачем?

– Сразу отчитаюсь перед студкомом.

– А на завтра это ответственное мероприятие, – на мгновение выпустив руль, Артур рисует в воздухе воображаемые кавычки, – отложить нельзя?

– Но…

– Ань! – шипит Царев.

 – Мне это уже осточертело! У тебя есть время на все: на непонятный студком, жертву отравления Соколова, вечно депрессирующего отца! Только не на меня! Твой деревенский подопечный в хороших руках! Подождет! А у нас по плану роллы, не забыла? Или тоже память отшибло?

– Помню, – покорно киваю, продолжая смотреть в окно, и решаю умолчать, что дала слово Илье первое время быть рядом и помочь ему освоиться в старой новой жизни.