Костяная ведьма

Сбоку топталась миссис Друри и злобно поглядывала на меня. Все остальные перешептывались между собой и тоже косились в мою сторону – так смотрят на Костяных ведьм.

– Ты выглядишь лучше многих, кого мне доводилось видеть. – Женщина протянула руку и пригладила волосы Фокса. Мамина рука непроизвольно дернулась в ответ. – Пальцы на месте, ум ясный. Тебе комфортно в этой коже?

– Чувствую себя не очень уютно, – признался Фокс.

– Простите, – на этот раз Микаэла обращалась к моим родителям, – но Тие находиться здесь небезопасно.

Особенно когда среди жителей бытует столько предрассудков. Однако это поправимо. Вашей дочери необходимо учиться, иначе Тьма проделает в ее сердце дыры и поглотит изнутри. Тогда от нее останется одна лишь оболочка.

– Ты хочешь этого, Тия? – спросил отец, как будто у меня был выбор.

Конечно же я не хотела, но ничего не поделаешь. Теперь я отвечала за Фокса, как он – за меня до ухода в армию.

– Я буду защищать своего брата, – медленно выговорила я, пробуя слова на слух.

В ответ на такое смелое заявление брат улыбнулся, хотя глаза его при этом ничего не выражали.

– Скоро мы отправимся в путь, – проговорила Костяная ведьма, – но прежде я должна сделать еще кое-что. Возможности насладиться днем руны Сердца у тебя не будет, так что пусть это станет небольшим утешением.

Она протянула мне самое прекрасное стеклянное сердце, которое я когда-либо видела, – золотые листья, переплетаясь между собой, обвивали стекло со всех сторон. Его бледность оттеняли камни рубина и берилла.

Охваченная дрожью, я позволила Лилак застегнуть цепочку у меня на шее.

В этот миг леди Микаэла из Пустошей начертила в воздухе символ. Я лишь ощутила легкое потягивание в груди, когда Костяная ведьма вынула мое сердце и заключила его в стеклянный сосуд. В это раннее пасмурное утро оно засверкало – не розовым и красным, как у моих родителей, братьев и сестер, и даже не пурпурным, как у моих сестер-ведьм. Оно сияло серебристо-белым.

Еду она приготовила по старинке, пользуясь нехитрыми приспособлениями: металлический котелок подвесила над небольшим костром, вместо ложек у нас были раковины от устриц, а тарелки заменяли кокосовые скорлупки.

Мне она предложила настоящий пир горой: бедро индейки в подливке, фаршированное шалфеем и тимьяном; свежий хлеб, будто только из печи; и рыба в пикантном соусе из яблок и глазированных лимонов. А довершала все превосходная бутылка дорогого вина из знаменитых виноградников Тресеи.