Состояние – Питер

Фортуна держалась особнячком. Небольшой изысканный особнячок, построенный неизвестным испанским архитектором середины XX века в стиле мудахер, что сочетал в себе и восточный колорит и европейскую строгость.

Горка идеально обглоданных косточек выглядела словно некая стеклянная конструкция в стиле постмодерна для украшения особняка. Большой Каприз.

– А куда бы вы нам еще посоветовали сходить? – закончил с очередной корюшкой Альберт.

– А где вы уже были?

– Да много где.

– Ну, – начал я перебирать в голове достопримечательности.

– А как же, – засмеялась Белла. Она смяла салфетку, на которой предварительно оставила губы, бросила в тарелку и отодвинула ее в сторону.

– Питер начинается с дождя.

– Как недавно пишет мне один мой одноклассник, который живет в Майми. «Мокро, холодно, одиноко. Что ты нашел в этом Питере?» – вопросительно посмотрел я на всех.

– Себя, – ответил за них. Фортуна недоверчиво отвела голову. Ресницы ее припорошило удивлением.

– В этом городе каждый чувствует себя хозяином положения, пока в один прекрасный день не поймет, что находится на службе.

Фортуна тихо рассмеялась.

– Представила тебя на секунду в шинели, в метели, охраняющим Александрийский столп.

– Ага. Застолпил себе место под дождем.

– Так куда нам еще можно сходить? – снова напомнил о себе Альберт.

«На, идите на…» – произнесла я про себя. Никто меня не услышал, кроме Макса. Он такой дурачок, он все понимает без слов.

* * *

– Мое любимое место? У меня их много.

– Хотя бы любимый дом, – завязывал разговор Альберт.

– Наш, – посмотрел я на Фортуну, которая выглядела потерянной, но я вовремя подобрал ее, сделав пару шагов вперед. Приобнял. Она через силу улыбнулась. Скорее сейчас это была сила трения, чем притяжения.

– Доходный дом Р. Г. Веге – построен в начале XX века.

– А чем он так обязан? – не отпускал меня Альберт.

– Доходами, – отшутилась за него Белла.

– Точно. Так и есть, – налегло уже на меня полнотело Каберне.

– Бери от жизни все и делись.

– Как у вас все просто. Наверное, вы счастливые люди.

– Мне не нравится слово наверное. Какое-то оно никакое, без веры, – поправила меня Фортуна.

– Хорошо, вы счастливые люди. А у нас, у питерцев все сложно. Все через одно сердце.

– Да ладно тебе, Макс. У нас только цветочки, в Москве ягодки. В Москве сложно.