Триада

Пивси поднялся на локтях и пополз в сторону гостя. Тот сидел на траве к нему спиной, и солнце освещало белоснежные волосы.

– Не знал я, клянусь, не знал! – закричал Пивси. – Если б сказал мне владыка Кастари, с кем пойду я, да я б ни на шаг от вас, ни на шаг! Ничего бы не было!

Гость махнул окровавленной ладонью, призывая Пивси замолчать. Пивси поднялся и, шатаясь, подошёл и сел рядом.

Аргвал был совсем белый, а руки – одна в крови, другая в ожогах – лежали на коленях. Он то и дело содрогался, не в силах управлять своим телом.

– История тебе наша известна? – тихо спросил он. – Знаешь, кто в деревьях живёт?

– Да ясное оно дело, знаю! – зло сказал Пивси, ненавидя себя в это мгновение. – Древен, пёс его дери! Не было их здесь давно, хоть целый лес обыщи – пустые деревья! Нет в Гаавуне древенов!

Гость отвёл взгляд.

– Ты так разгневал его, что он даже не принял мою кровь. Я убил его. Понимаешь?

– Простите меня, простите! – горячо воскликнул Пивси.

В глазах гостя Пивси вдруг увидел гнев. Тот поднялся, стараясь не касаться ничего руками, наклонился, и капюшон соскользнул ему на голову.

– Древены старее всех родов! Всех людей. – сказал он. – Они здесь с самого начала, Пивси. Только я могу забрать жизнь древена, но именно поэтому я поклялся себе никогда этого не делать. На самой заре Триады древены были нашей семьёй. Нашими родными. Даже сейчас они не тронут никого без обиды.

– И что теперь с вашей клятвой? – спросил Пивси.

Гость вопрошающе взглянул на него.

– Ну да, да… – простонал Пивси. – Простите. Я вас подвёл. И владыку Кастари подвёл.

Гость был без сил и еле стоял на ногах. Он держал руки на весу и, стоило пальцам случайно пошевелиться, вздрагивал от боли.

– В кармане плаща пузырёк. – сказал гость. – Достань его и вылей.

Пивси подскочил, чтобы скорее исполнить просьбу.

– Всему есть цена, Пивси. Цена убийства древена, что был во гневе, велика. Вон та капля, которая висит на дереве – чёрная желчь. Живое существо, которое коснётся её, будет навсегда проклято. Это – гнев древена. И он не должен достаться никому.

– Не достанется! – горячо ответил Пивси. – Мы сейчас к берегу спустимся да выльем ее.

Гость чуть не подскочил.

– Нет! – воскликнул он. – Она найдёт живое, и тогда – быть беде.