Триада

 – сказала Джерис, кисло улыбнувшись.

– Можно и в ладоши хлопнуть. Думаю, тоже сойдёт. – усмехнулся Таррель.

Таррель закрыл глаза и медленно произнёс стих. Тишина. Ни единого звука не раздалось в глубине подземелья. Он открыл глаза и увидел, что Джерис зажмурилась и сжалась всем телом.

– Я что-то не так сказал? – пробормотал Таррель и покрутил в руке кристалл.

– Тьфу ты, Таррель, дай сюда! Голос твой хриплый, ни одного слова не разберёшь! Научись разговаривать сначала.

– А ну руки убери!

Таррель вскочил и зашагал по подземелью.

– Думаешь, от того, что ты мечешься, что-то изменится? – крикнула ему вслед Джерис.

– Что-то не то. Что-то здесь не то. – бормотал Таррель. – Что-то я упустил. Что-то очевидное.

Он встал, как вкопанный, в тёмном углу, и повторил слова. Ничего.

– Неужто ошибся?

Таррель задрожал, и его взгляд заметался из стороны в сторону.

Колонны обступили его со всех сторон, отражая далёкий свет. Таррель двинулся, и увидел в отражении себя. Двинулся – опять он повсюду.

Сотни Таррелей обступили его со всех сторон и смотрели страшными глазами. Они улыбались, смеясь над его глупостью и отчаянием, и сверкали озорными глазами из-под прядей волос, ставших вдруг вместо чёрных серебряными.

– Таррель! – раздался голос Джерис. – Иди сюда!

– …откроет в недра путь сиреневый хрусталь. Сиреневый хрусталь. Разве не хрусталь? – Таррель посмотрел кристалл на свету. – Не сиреневый разве?

Ему вдруг начали чудиться другие цвета. Повернёшь – голубой, ещё раз – розовый, потом серый, болотный, серебряный, красный.

Чёрным уже он стал, но только не сиреневым! Будто и не прозрачный он вовсе, это словно кусок серебра, которого здесь по самое горло, а он держит его, будто спасательный якорь, который остановит корабль посреди бушующего моря.

– Таррель!

Стены, колонны и свод заходили ходуном, и вибрация мерно гудела, заставляя всё вокруг расплыться в движении. Она всё сильнее и сильнее, уже превращается в гул, шум урагана, который нельзя остановить.

Таррель зашвырнул кристалл туда, откуда шёл свет и, закрыв уши руками, опустился на землю.

– Таррель, я нашла!

Кристалл отскочил от одной колонны, от другой, от третьей, от четвёртой, и они загудели разными голосами, точно струны: толстые ревели, как звери, а тонкие пищали так высоко, как если бы сотни комаров запели хором в уши. Треск раздался в подземелье, и серебро испещрили нити расколов.

Рядом с Таррелем колонна пошла трещинами.