Триада

– У бабки в Лумтуре. В погребе со льдом. Они только в холоде живут. И сами же холод и производят.

– Ну и ну! – воскликнул Пивси и погладил детрела по чешуйчатой толстой спинке. – Таких бы и правда в погреба. По десять Эгар продовольствия хранить можно будет.

Таррель кивнул.

– Да как же тебе бабка их отдала? – спросил Пивси.

– А я ей сказал, что они ядовиты. И что живёт она теперь, точно на пороховой бочке. Капюшон-то опустил, она и поверила. Остальных продал, а этот…

Как только слабый лучик света попал внутрь короба, зверёк оживился.

Расправив короткие лапки, он зашлёпал внутри короба, но тут же врезался в угол. Помотав головой, он побежал в другую сторону и опять встретил носом стенку. Жалобный писк раздался из короба. Ползая внутри, словно крот, детрел собирал все углы, не поднимая головы наверх. Таррель захлопнул короб.

– Да уж, не повезло, бедняге. – посочувствовал Пивси. – Видимо, уродился таков.

– Да никто б не взял его. И так зверь новый. Не знают, чего ждать от них, а этот – вообще калека.

Товар есть товар, кому с изъяном нужен? И как я не углядел! – со злостью сказал Арнэ. – Подсунула мне, старуха паршивая.

– Так себе оставь.

– Зачем? Этой твари глаз нужен. Один подохнет, и дня не пройдет. Утоплю.

– Ну если так, то правда твоя. – вздохнул старик.

Вернулся Таака с большой кружкой в руках. Высоко поднявшаяся пена стекала по его рукавам.

– Чего понадобится – спуститесь, скажете.

– Спасибо, Таака. – сказал Пивси.

Старик и Таррель опять остались одни.

– Устал я сегодня. – сказал Таррель, отстёгивая плащ и оставаясь в легкой рубахе.

Пивси улыбнулся и прихлебнул напиток.

– Ну, у тебя вся жизнь на ногах, кажись, с младенчества. Я, чего таить, думаю порой, что ты и глаз не смыкаешь никогда, ко сну не приучен.

Арнэ рассмеялся.

– Бывает и так, что не смыкаю. Сон как рукой снимает, когда зад свой спасать приходится.

– Эх, рисковый ты всё-таки! – хлопнул себя Пивси по колену. – И ведь ни разу не бывало, чтоб хвост за собой в город притащил.

Как так ловко у тебя получается?

– Это ловко только в Гаавуне получается. – вздохнул Арнэ. – Не везде мне теперь спокойно проход дают.

– А, тесно тебе на Эллатосе становится, широкая ты душа. А помнишь, когда ещё мальчишкой тебя на руках носил к океану, ты говорил, что эти берега никогда не обойти, настолько они большие – и жизни не хватит. А теперь, глядишь, и всей земли мало окажется.

– Мало не мало, а не держит меня Гаавун, Пивси.