Триада

По утомлённому вздоху Тарреля стало понятно, что будет важный разговор, иначе бы ни ногой он в Щедрый угол не ступил и с Баник бы ушёл ещё давно.

Сквозь шум харчевни послышалось едва ли не единственное здесь ворчание. Оно приближалось.

Толстяк Гвор распихивал столы и стулья вместе с их очень возмущёнными таким вмешательством седоками. Таким единственно возможным для него способом он расчищал путь и себе, и снующему за ним товарищу, который казался совсем крохотным рядом со своим толстобрюхим приятелем.

Не обращая внимания на сидящих Пивси и Тарреля, Гвор пропихнулся к хозяйской стойке и облокотился на неё, задев, как ему показалось, легонько, человека в плаще. Капюшон слетел с головы Тарреля, и он, злобно сверкнув глазами на Гвора, снова надел его. Толстяк заметил этот взгляд и, не то испуганно, не то удивленно крякнул, отодвинувшись на локтях.

– Вот так встреча! – пробормотал он и тут же напустил на себя предельную важность. – Вернулся ты, стало быть, в наш край. Признаться, пришло ко мне тогда предельное удивление.

Гвор старательно подбирал высокие слова. Коротышка юркнул между ними.

– Здравствуй, Фепель. – протянул Таррель руку коротышке, который схватился за неё обеими ладонями и тряс, что есть силы.

– Видал я, старина Чудолов, чем торговать ты сегодня вздумал. – сказал Фепель, улыбаясь во весь рот. – Вот же они ловкие, юркие! Я таких зверей ни разу не видел! Эх и пройдоха ты! И как только штуковины такие находишь, поделись секретом, от души?

– Ищу да нахожу.

 – ответил Таррель.

Гвор раздражённо хмыкнул.

– Ну, видать, сегодня небеса нам велят пропустить с таким человеком по кружечке. – потирая руки, сказал Фепель. Он сновал туда-сюда вокруг Тарреля и нервно оглядывался, ища прищуренными глазками хозяина.

– Это вы как-нибудь без меня. – сказал Таррель.

– Э! – обиженно протянул коротышка. – Это как это? С добрыми друзьями не выпьешь?

Таррель молча смотрел на него.

– Ну, как так? Давай-ка, вместе с нами повеселись.

Не признаю я тех, кто после трудного дня сидит дома трезвый и в потолок глядит.

Таррель подпёр щёку рукой.

– За смелость, смышлёность да хитрость твою, Арнэ! – предпринял Фепель последнюю попытку. – Как не выпить? Не дело это!

– Потому-то я смышлён и хитер, Фепель, что не даю хмелю голову мою туманить. – ответил Таррель.

– Нет, ну что за человек такой, ты посмотри? – радостно указал Фепель на Тарреля, толкая Гвора в бок. – Ни изъяна.