Триада

Дрожащими руками он нащупал ключ, повернул его. Дверь отворилась. Таррель скользнул внутрь, и Гофа сразу же схватил его за плечи.

– Неужто вернулся? И не ждали! Думали, пропал где! – захлёбываясь словами, сказал Гофа. Он совсем перехотел спать и дрожал теперь от радости.

– Что же ты как вор, через сад! Я чуть дух от страха не испустил, ты, негодяй!

Таррель никак не мог освободиться и трепыхался в руках Гофы. Он даже не видел его: в комнате было совсем темно.

– Шетгори! – взвыл Таррель, пытаясь убрать руки старика.

– Что случилось, Гофа? Кто там? Я иду! – донёсся с лестницы испуганный голос лати Фанкель.

С новой зажжённой лампой она сбежала по ступенькам быстро, точно девчонка. Таррель наконец-то увидел обоих Шетгори. А Фанкель, увидев Тарреля, тут же остановилась.

– Арнэ! – все тем же дрожащим голосом сказала она.

– Фани, Гофа. – обратился он к старикам, едва сдерживая раздражение. – Мне сейчас же нужно попасть к себе, пустите меня в подвал! Поговорим позже, клянусь.

– Я тебя и не держу. – испуганно сказал Гофа и тут же убрал руки.

– Вот, держи, Арнэ. – сказала лати Фанкель с благоговением, протягивая Таррелю вторую лампу. – Смотри не урони, а то как бы плащ не поджёг. Уж больно длинный он у тебя.

Таррель не ответил. Он юркнул под лестницу и спустился ещё ниже. Перед ним, освещённая лампой, выросла железная дверь, вся в пыли и паутине. Таррель опустился на колени и тщательно осмотрел все замки и ручки.

Таррель зашёл внутрь и зажёг все семь ламп в подвале – узком длинном помещении. Всё вокруг было уставлено шкафами, упирающимися в самый потолок – впрочем, довольно низкий: Таррель едва не касался его головой. Всё здесь было по-прежнему – пыльная мебель, тусклый свет, пауки по углам, влажные стены и уходящие в темноту ряды полок.

Таррель даже не осмотрелся. Едва он зашёл внутрь, ему стало так тошно, что захотелось всё здесь поджечь, чтоб больше никогда не возвращаться. Но нельзя. Здесь все его сокровища.

Многие латосы с уверенностью сказали бы, что в жизни о таком даже не слышали, а уж видеть своими глазами – и подавно. На полках, скрытые полутьмой, лежали самые странные и пугающие вещи, что мог скрывать в себе Эллатос.