Солис

Так что, кроме как ждать пока срастутся ваши косточки, мне и заняться нечем. Да и папа твой хотел провести некоторые обследования по своей области. Но это, я думаю, он просто для подстраховки.

– Фёдор Степанович, спасибо вам за всё! – улыбнулась я искренне своему лечащему врачу.

– Барышня, это вам спасибо, вы у нас, деточка, местное чудо! – ответил он с хитринкой во взгляде.

Богданов подмигнул мне, похлопал по плечу и спешно убежал к своим многочисленным пациентам.

Пришла мама, чтобы помочь мне переодеться и собраться.

– Артём сегодня только к вечеру приедет, – сказала мама. – Он вчера уехал в Ярославль по работе. Хороший мальчик. Так за тебя переживает! Как же я рада за вас, детки!

Мама тихонько, думая, что я не вижу, вытерла слёзы.

– Да, Тёма мне уже четыре раза с утра звонил, – ответила я, натягивая толстовку с капюшоном. – Мам, я сказала, что мы будем его ждать. Он ведь сможет остаться у нас, правда?

– Конечно, Кнопка! Мы уже его приняли в семью! Только, – мама смутилась, – думаю, папе будет спокойнее, если Тёма поживёт в гостевой спальне… ну, ты понимаешь…

– Мам… – посмотрела я на родительницу с нескрываемым упрёком.

– Всё-всё, молчу! Давай-ка мы тебя причешем лучше, а то какой-то валенок у тебя на голове!

Всё это время с банными процедурами мне помогали медсёстры, душ я могла принимать только частями, чтобы не намочить гипс, да и голову помыли, лишь когда сняли повязку. Так вышло, что я и в зеркало то себя ни разу после аварии ещё не видела. Ведь даже зубы чистила сидя, а все отражающие поверхности находились гораздо выше уровня моих глаз.

– Да, спасибо мамуль, мне самой без зеркала было трудно! Только «гулька» и получалась.

Мама распустила мои волосы, собранные в узел высоко на макушке, и неожиданно ахнула, а потом побледнела:

– Мира! – она закрыла рот руками, а глаза её наполнились слезами.

– Мам, что… – я не договорила, когда увидела, что на мои плечи упали белые, как снег, пряди.

Вся верхняя часть, макушка моей, некогда брюнетистой, шевелюры поседела.

– Девочка моя! – мама обняла меня и расплакалась.

А я не могла проронить ни слова.

– Мам Нат? – услышала я знакомый голос. – Я машину подогнал…

В палату вошёл Стас и замер на полуслове, уставившись на меня:

– Кнопка…

Он на секунду растерялся, потом подлетел к нам с мамой и крепко обнял обеих. Я не удержалась и уткнулась носом ему в грудь, вдыхая родной запах, разрешив слезам пролиться.