Солис

Великий первый воин, о подвигах которого ходили легенды, наш с Ам наставник, тот, кто присутствовал при нашем рождении и вручил мне первый меч, погиб. Растворился во тьме, перестал существовать. Круг не сомкнулся, поток потерял ещё одно дитя.

– С него всё и началось, – продолжила Луче. – Нас загнали в ловушку. Новые нити рвутся, из-за этого стало тяжелее восстанавливать силы. Нас осталось мало, и мы на пределе возможностей. Но это не самое страшное, искатель.

– Луче, моё чутьё вопит об опасности, как перед…

– Как перед Великой войной, – продолжила за меня наставница.

– Да, – закивала я усердно и, как на тренировке, оттарабанила, – для этого нужны два стража, но не обычных, а тех, что созданы из единой души – души первого воина. Такая связь душ нужна, чтобы в потоке не образовывались узлы и петли!

Истинный смысл этого давно известного закона до меня дошёл не сразу, только когда разум продолжил фразу:

«Амаре больше нет! Она была частичкой души, маяком стража Лекса! Предназначение Ам было предопределено ещё до её рождения.

От нахлынувшего внезапно ужаса я закрыла рот руками, инстинктивный человеческий жест.

– Солис, он жив, – поспешила успокоить меня Луче. – Пока жив. Но там, на Земле, он в опасности. Душа Лекса ранена, сильно, можно сказать, разодрана. За ним будут охотиться, ведь он страж, а чтобы обрывать нити потока, маяк уже не нужен. Ему и в одиночку хватит сил.

– Я, кажется, знаю, где найти его. Я должна немедленно вернуться в оболочку! Лекс – это мой брат Влад! – я мерила нервными нетвёрдыми шагами комнату.

– Солис, послушай, – остановила меня Лучеат, поймав за плечо, – не просто найти, его нужно исцелить! Тьма уже запустила в него свои когти, иначе он бы не допустил гибели Ам! Я не знаю, как долго продержится твоя оболочка. Там, на Земле, мы очень ослаблены. Попытка исцелить его может стоить тебе жизни.

Я вздрогнула от этих слов. Страшно ли мне? Очень. Жуть как страшно. Вчера я была обычной студенткой физфака, корпела над дипломом, влачила жалкое существование, а теперь я так искренне надеюсь, что всего лишь сошла с ума и всё, что происходит, игра моего воображения.

В тот миг, когда хрупкое тело Ани смял железный пресс, когда она, словно пепел, рассыпалась в моих руках, в сердце ноющей иглой засела тревога.