Запиши в сердце

 – Seine Wangen sind rosa, sehen Sie es? Und schlie?en schon Sie seine Teufelsaugen zu! Mir gef?llt nicht sein Blick… Der erinnert mich an… unwichtig an was er mich erinnert… Und mir gef?llt nicht, verdammt noch mal, sein Grinsen im Gesicht! Wieso l?chelt er, Madlen? K?nnen Sie mir das erkl?ren? WARUM L?CHELT ER?! Er ist doch tot…, aber sein L?cheln… K?nnen Sie es wegtun? Es sieht absolut lebendig aus, wieso?!

(Он вовсе не выглядит мертвым, у него розовые щеки, вы видите? И закройте уже ему эти чертовы глаза! Мне не нравится его взгляд… Он напоминает мне… не важно, что он мне напоминает.

И мне, черт побери, вовсе не нравится эта улыбка на его лице! Почему он улыбается, Мадлен? Вы можете мне объяснить?! ПОЧЕМУ ОН УЛЫБАЕТСЯ?! Он же умер… А улыбка… Вы можете ее убрать? Она у него совершенно живая! Почему?!).

12

Дёмин спал. Лена закончила набирать текст и отодвинула ноутбук. Свет в лаборатории ей показался каким-то… неживым. Она подошла к выключателю. Когда плафоны погасли, стало видно как сквозь жалюзи с улицы пробиваются жаркие полоски солнечного света.

"Уже давно рассвело… – удивилась девушка. – Я совсем забыла о времени". Она открыла жалюзи и лабораторию залило яркое сияние. Лена спохватилась – свет мог разбудить Дмитрия Евгеньевича. Обернувшись, она замерла…

Дед дышал спокойно, ровно и почти неслышно. Щеки его розовели в теплых лучах. Правая рука свесилась с кушетки. Ученый улыбался во сне.

13

Женщина из военнопленных, в обязанности которой, кроме уборки в детском бараке, входило так же и закапывание траншей с умершими узниками, подошла к офицеру.

Она знала, что он разговаривал по-русски.

– Господин офицер, я прошу разрешения…

– Что тебье надо? – Эсэсовец с недоумением смотрел на сгорбившуюся в подобии поклона русскую пленную.

– Видите ту девочку, с самого края траншеи? Позвольте, я положу там еловые ветки с шишками?

Офицер недоверчиво поджал тонкие губы.

– Зачшем это?

Женщина опустила голову.

– Это Светлана. Она очень хорошая девочка… была.

За маленькими ухаживала. Не хочу чтобы ей землею лицо засыпало, когда траншею закапывать будем. Неправильно это. Закрыть надо.

Офицер с минуту молчал, озадаченно заломив белесые брови. Потом отвернулся, нехотя буркнув:

– Корошо. Только бистро.

Он искоса наблюдал, как женщина осторожно положила на лицо мертвой девочки несколько еловых лап с шишками. Эсэсовец никак не мог понять, для чего это надо делать. Ведь это всего лишь труп. Для чего? Непонятно.