Четвёртое крыло для бабочки

Дрожа и клацая зубами от холода, она тихо вышла со двора и, спрятавшись в тени могучих сосен, переоделась. Одежда – целая, приятно пахнущая кондиционером для белья, чуть одеревенела на морозе, и Майя с трудом натянула её поверх разорванных вещей. Ветер перестал обжигать голые участки тела, и спустя несколько минут значительно полегчало. От боли ещё подрагивали пальцы, а от холода сводило скулы, но, поддавшись порыву эмоций, Майя использовала их как двигатель.

Добравшись до станции, Майя купила чай в пластиковом стаканчике и, не обращая внимания на предупреждающие жесты пожилой продавщицы, с наслаждением отхлебнула обжигающий напиток.

На вкус он оказался приторно-сладким и противным. По пищеводу словно пустили раскалённый металл, и Майя надсадно закашлялась, ловя на себе укоризненные взгляды женщины, но по телу уже растекалось блаженное тепло. В этом момент ей на долю секунды показалось, что жизнь начала налаживаться. А когда через минуту пришла электричка, не указанная в расписании, Майя в этом убедилась окончательно.

***

Следующую неделю Майя провела дома, отпросившись у начальства. Для этого пришлось отправлять картинки вместо внятного текста. Но владельцы мастерской видели выписку из больницы и вопросов задавать не стали, осознавая, видимо, бесполезность в данной ситуации.

И Майя посвятила время лечению. Пила чай с мёдом, полоскала саднившее горло, промывала нос и дышала «Меновазином», парила ступни в тазике с водой. Длительная прогулка по холоду дала о себе знать, и именно из-за этого у девушки поднялась температура.

По крайней мере, именно так она думала.

Лёжа в кровати, укутавшись в толстое одеяло, Майя впадала в тревожный сон, наполненный образами то игл и шпаг, то людей без глаз, то родителей, смотрящих с укором. Зелёное облако, мелькающее среди деревьев, превращалось в исполинских размеров белку и пыталось разломать родительский дом. Следом стая мёртвых собак выламывала дверь в мастерскую, требуя возмездия. За ними покачивался человек в чёрной маске, хохоча и подзывая к себе.

Майя умоляла не трогать её, обещала отдать одежду и извинялась за гибель Ронни. После пробуждения же у неё начиналась очередная истерика, и девушка заливала наволочку слезами, а затем снова засыпала, всхлипывая и постанывая. А после не могла вспомнить, от чего именно плакала.

Несколько раз она вскрикивала от боли, после того как иглы внезапно появлялись из кожи, травмируя и так разгорячённое тело.