Четвёртое крыло для бабочки

… «Я такая красивая, только посмотрите: это стройное и гибкое тело, эти аккуратные, словно крылышки маленькой бабочки, лепестки, ах! Моё тело наполнено любовью к себе. Мир – это всего лишь крохотный и бесполезный кусочек Вселенной, который беспощадно блекнет по сравнению с моим великолепием и величием. Я настолько прекрасна, что окружающие на моём фоне кажутся неуклюжими, будто их наспех слепили из того, что попало под руку. А когда двуногие трогают меня своими скрюченными пальцами, ах, мне становится дурно! Я чувствую слой отвратительной грязи на лепестках, который не отмыть даже каплями утренней росы.

Когда меня режут, чтобы усладить свой взгляд, душа разрывается, возносясь в небеса. И после на землю падают крупные капли воды, которые двуногие называют дождём, но я знаю – это слёзы ангелов»…

Вынырнув из чужого сознания, словно из ванны, наполненной густым и тягучим сладким сиропом, Майя с хрипом вдохнула и закашлялась. Стоящие в вазах цветы с любопытством зашептались, строя догадки, в чьём из тел сейчас ей удалось оказаться, тренируясь во временном перемещении сознания в растения.

Игру они назвали просто и понятно: «Отгадай, кто».

Это была уже девятая попытка погружения, и лишь третья удачная. До этого момента Майя, совершенно не понимающая процесс слияния, несколько раз падала со стула, что изрядно её разозлило. Но показывать слабость растениям или, ещё хуже – признаваться в ней себе, Майя отказывалась.

И когда девушка, наконец, попала в сознание цветка, – а им оказался эрингиум, – чуть не задохнулась от ужаса и неожиданности.

В первую секунду ей показалось, что сознание, представляющее собой пульсирующий шар, трещит по швам, рискуя разлететься на миллиарды искорок, и Майя с трудом заставила себя во всех смыслах собраться воедино.

У цветов ментальная сущность, – «душа», – поправила себя Майя, – была иной, похожей на их физическую форму. И потому Майя наяву почувствовала, как больно впиваются колючки эрингиума. Но дальше стало проще.

– Ну что, что там было? – не выдержал дельфиниум.

 – Рассказывай!

Майя обвела взглядом цветы, подбирая слова, чтобы не объяснить слишком явно.

– Я была чудесной, такой, что даже боги…

– Орхидея, фаленопсис, – наперебой закричали растения, не давая больше вымолвить и слова.

– А ведь могли бы и на меня свалить, – хохотнул нарцисс.

Пытаясь скрыть улыбку, Майя прикрыла лицо ладонью, но не сдержалась. Слишком уморительно дразнили зазнайку её товарищи.